Вышел из ординаторской и пошел в палату. А по дороге мелькнула мысль.
Трубка. Простой кусок резины с щитком. Стоит копейки. Делается за полчаса. Но ведь это техническое устройство. Его можно запатентовать. Не весь метод, метод не патентуется. Тройной прием, дыхание рот в рот, все это невозможно защитить юридически. Но саму трубку, ее конструкцию, геометрию S-образного изгиба и щиток-ограничитель… вот это как раз можно.
Привилегия. Так это сейчас называется. Получить привилегию на изобретение.
Это деньги. Если метод примут в армии, а его могут принять, потому что он прост, дешев, и, черт побери, нужен, если его примут во флоте и в земских больницах, каждому врачу понадобится такая трубка. Тысячи штук. Десятки тысяч. И с каждой трубки пойдут лицензионные отчисления. Не огромные, но постоянные.
С лекарствами так не получится. Патентовать лекарство — это затея безумно сложная и почти нереальная (во всяком случае, сейчас для меня). Патентуется лишь метод производства, а его можно обойти, слегка изменив технологию. Любой провизор возьмет рецепт, чуть переставит последовательность операций, добавит промежуточную стадию очистки или заменит растворитель, и формально это уже другой метод. С пенициллином, если до него когда-нибудь дойдет дело, мне будет невероятно сложно. Но трубка, это другое. Конструкция, чертеж, конкретная форма. Тут уже не обойдешь.
А деньги нужны. Даже не сколько на жизнь, мне сейчас на нее хватает. На дело. На оборудование, на реактивы, на все. На то, чтобы двигаться дальше.
Я перевязал двоих, проверил дренаж у грузчика. Потом пошел искать Веденского. Нашел его во дворе: он стоял у поленницы и задумчиво смотрел на Рыжика, который гонял голубя.
— Борис Михайлович, — сказал я. — Есть разговор.
— Слушаю, — ответил он.
— Хочу запатентовать трубку. Получить привилегию. Подать прошение в Комитет по техническим делам.
Веденский посмотрел на меня с интересом.
— Трубку? Хм, не слишком разбираюсь в этом… такое возможно?
— Вполне. Это техническое устройство определенной конструкции. Не метод лечения, а именно устройство. Анатомический S-образный изгиб, щиток-ограничитель, размеры и пропорции. Все это патентуется.
— И это даст деньги…
— Да. Если метод признают и начнут выпускать трубки для больниц и армии, с каждой единицы пойдут лицензионные отчисления. Небольшие, но при масштабе это приличная сумма.
Веденский помолчал.
— Логично, — сказал он. — И что от меня нужно?
— Хочу подать прошение вместе с вами. Как с соавтором.
Он качнул головой. Быстро, без раздумий.
— Нет. Вы сами.
— Почему?
— Потому что это нечестно, Вадим Александрович. Трубку придумали вы. Изготовили вы. Метод разработали вы. Все, что я сделал, это встал за кафедру и прочитал доклад. Потому что у вас нет диплома, а у меня есть. Вот и вся моя заслуга.
— Без вашего доклада метод лежал бы в ящике стола. И ни о каком возможном принятии его медициной речь бы и близко не шла.
— Пусть так. Но помощь и техническая привилегия — разные вещи. Соавторство я принял, потому что иначе было невозможно, без врачебного имени статью не напечатают и метод даже рассматривать не будут. Но патент… это собственность. Деньги. Такие же, как жалование. И я не буду ставить свое имя на то, что по справедливости целиком и полностью принадлежит другому человеку.
Упрямый и порядочный до болезненности. Из тех, кто скорее голодный будет ходить, чем возьмет чужую копейку. Ну что ж, тут мне повезло, что попался на пути такой человек. Хотя я совершенно не против поделиться, если говорить экономическими категориями.
— Борис Михайлович…
— Нет, — повторил он. — Подавайте один. По закону, как мне кажется, изобретатель может подать прошение самостоятельно, диплом врача для этого не требуется. Трубка — это не лекарство, а техническое приспособление. Идите к Беликову, он подскажет.
Спорить было бесполезно. Осталось только уважительно согласиться.
Беликов выслушал меня не перебивая. Снял очки и надел обратно.
— Привилегия, значит, — сказал он. — Что ж, разумно. Я, признаться, сам об этом думал.
— И что вы решили?
— Считаю, что вам следует это сделать. Если метод примут, а я верю, что примут, в первую очередь для армии трубки будут нужны в больших количествах. Нужно будет производство, поставки, контроль качества. Привилегия дает вам право контролировать все это. И деньги, разумеется.
Он посмотрел на меня поверх очков.
— Деньги вам нужны, Вадим Александрович. Неудобно говорить так, но я это вижу.
— Веденский отказался подавать совместно.
— Я знаю. Борис Михайлович принципиален до крайности. Но это точно не порок, хотя проблем окружающим иногда доставляет больше, чем все пороки, вместе взятые. Так что подавайте один. Закон этому не препятствует. Что от меня потребуется — я сделаю. Я знаю, какие писать бумаги, сталкивался с этим. Я не подавал на получение привилегии, но один мой знакомый делал это, и пришлось ему помогать. Денег, правда, его изобретение ему пока что не принесло, хотя он не унывает… просто не умеет унывать.
Он выдвинул ящик стола, покопался в нем и достал бумагу.
— Вот. Описание к прошению составите по аналогии. Потребуются чертежи, не менее трех проекций. И не забудьте: патентуете не материал, а форму. Трубку могут сделать из чего угодно, хоть из каучука, хоть из латуни, хоть из злата-серебра, как в сказке. Ваша привилегия — это геометрия. S-образный анатомический изгиб определенного радиуса и щиток-ограничитель в определенном месте и нужной формы. Все остальное вариации.
— Понял.
— Пошлина составит где-то тридцать рублей. Деньги у вас есть?
— Найдутся, — сказал я.
Тридцать рублей. Ладно, дело того стоит. «Снявши голову, по волосам не плачут».
Беликов затем продолжил мне объяснять, как что делать, нашел еще документы, описывающие получение привилегии. Повезло мне тут, сэкономил он мне время.
Затем он ушел, я сел за стол и начал писать. «Описание к прошению о выдаче привилегии на изобретение».
Текст дался легко. Я знал, что мне нужно сказать, и знал, чего не говорить. Патент, это чертеж и размеры. Сухая техническая бумага.
Написал так: «Устройство представляет собой полую трубку S-образной формы с анатомическим двойным изгибом, предназначенную для поддержания проходимости верхних дыхательных путей путем отведения корня языка от задней стенки глотки. По центру трубки расположен щиток-ограничитель, обеспечивающий фиксацию устройства между зубными рядами пациента и разделяющий трубку на внутриротовую и наружную части. Материал трубки не ограничен и может быть каучуковым, роговым, металлическим или иным».
Дальше, размеры. Длина