— Твое имя, — шепчу я, и я знаю, что она меня слышит. — Я так и не… я так и не узнала твоего имени. Может, поэтому, когда я звала тебя, ты не слышала меня.
Она издает низкий рокочущий звук, и ее чешуя под моими руками мелко подрагивает.
— Не думаю, что я выйду оттуда живой, — признаюсь я. — Ты спасла меня ради этого. Ты помогала мне ради этого. И за это я благодарю тебя. — Я делаю неровный вдох. — Я бы хотела отблагодарить тебя, назвав по имени.
Не благодари меня раньше времени.
Это был не голос в привычном смысле слова, а чувство, сплетенное в слова. Я ощущаю его так, будто она говорит прямо в моем сознании. Я не слышу звуков… но каким-то образом всё равно понимаю сказанное. Точно так же, как мой меч когда-то открыл мне свое имя.
— Как ты это сделала? — выдыхаю я.
Но ответа не следует.
Нить в моей груди натягивается — Рейкер. Он и наши мечи уже близко.
— Там, — говорю я, завидев мерцающую арку даже с высоты небес. Она скрыта стеной облаков, густых, как грозовой фронт.
Я вцепляюсь в ее чешую, когда она бросается вниз.
Прямо сквозь бурю.
И мы погружаемся в море магии. Она повсюду: мерцает, впитывается в каждое мое чувство, затапливает меня изнутри.
Всё вокруг пытается завладеть моим вниманием. В облаках зияют дыры, из которых изливаются радуги, подобные тропам, касающимся сверкающей земли. Стоит мне сосредоточиться на чем-то одном, как всё остальное исчезает.
Это место само по себе является испытанием. Кто-то может проделать весь этот путь, думаю я, и навсегда затеряться в этом лабиринте сияния.
К счастью, у меня есть мой дракон. Она прорезает эту красоту и приземляется перед аркой, образованной лучами серебристого света. Должно быть, это вход в источник магии. Я не вижу, что находится за ним — это место окутано плащом чар.
Я соскальзываю со спины дракона. Но в тот самый миг, когда я собираюсь войти, на меня падает тень. Я напрягаюсь. Резко оборачиваюсь.
Прямо рядом с моим драконом приземляется еще один зверь.
Вместо того чтобы тянуться к мечу, я едва не падаю на колени.
Зейн. Он сидит на спине массивного крылатого существа. В глазах начинает печь. Он сделал это. Он его приручил.
Великолепный Шлемоклюв.
Его улыбка преображает всё его лицо. Мгновение — и он уже на земле, сжимает меня в сокрушительных объятиях.
— Ты… ты жива, — говорит он, отстраняясь и глядя на меня широко раскрытыми от изумления глазами.
— Как и ты. — Я хмурюсь. — Ты уже… был внутри?
Он кивает и достает из сумки серебряную чашу. Она наполнена мерцающей жидкостью, которая каким-то чудом не выплескивается.
— Я добрался сюда около недели назад. Остался, чтобы раздобыть что-нибудь еще, но это место — настоящий лабиринт. Я уже собирался улетать, когда увидел тебя.
Я снова бросаюсь ему на шею. Наконец-то хоть какая-то хорошая новость. Хоть что-то светлое в этом смертоносном путешествии.
Но это напоминает мне о плохом. Я медленно отстраняюсь.
— Кира… Кира мертва.
Эта весть стирает улыбку с его лица. Он выругался.
— Я надеялся… У меня была… надежда, наверное.
— У меня тоже. — Его взгляд встречается с моим, и мой голос становится ядовитым. — Это был Кэдок. Он выследил её и…
При упоминании этого имени в его глазах что-то вспыхивает.
— В чем дело? — спрашиваю я.
Выражение лица Зейна становится серьезным.
— Он был здесь всего несколько часов назад. У него была чаша.
Черт. Он всё-таки дошел. Ублюдок. Взгляд Зейна тяжелеет.
— Я видел, как он выпил её, Арис.
Тишина.
— И он… он…
— Он кричал. Дракон унес его прочь. Но… он был жив.
Нет. Кэдок… Кэдок не может быть бессмертным. Я напрягаюсь, понимая, что это означает для всех остальных. Для любого мира, в котором есть такой ужасный человек, как он.
Но это не моя проблема. По крайней мере, не должна ею быть.
Ярость все еще кипит в моих венах, и мой взгляд опускается на чашу в его руках. Жидкость внутри переливается серебром, словно кубок, полный звезд.
— Что ты собираешься с ней делать? — спрашиваю я.
Он не колеблется ни секунды.
— Я отвезу её домой и вылью на нашу землю. Я спасу свою гору и всех, кто там живет.
Я верю ему. Если он поторопится, то успеет добраться до ворот на своем Шлемоклюве.
— Тогда иди. Иди и спаси их всех.
Зейн обнимает меня. В последний раз.
Его рука сжимает мое плечо, касаясь нового сверкающего металла моих доспехов.
— Рад был познакомиться с тобой, Арис, — говорит он, и я знаю, что это правда.
— И я была рада знакомству, Зейн, — отвечаю я. Я смотрю, как он садится на свою исполинскую птицу и исчезает в сияющем мареве.
В моей крови пульсируют ярость, горе и, прежде всего, цель.
— Оставайся здесь, — говорю я своему дракону. — И если я не выйду… знай, что знакомство с тобой было величайшим даром из всех.
Я прижимаюсь своим лбом к её.
Затем я разворачиваюсь к арке — навстречу финалу моего пути.
ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ: https://t.me/mousebookagency
ГЛАВА 46
— Я убью её, — говорю я Стеллану. — Богиню с серебристо-красными глазами.
Он переводит на меня взгляд. Мне двенадцать, и я едва могу удержать даже самый легкий из мечей в его кузнице.
— И как же ты это сделаешь? — спрашивает он.
Его сомнение заставляет меня выпрямиться, будто я могу стать сильнее, прибавив себе лишний сантиметр роста.
— Я отрублю ей голову.
— А если у неё много голов? — спрашивает он. — Она богиня. Существо множества форм. Множества лиц.
— Значит, я отрублю каждую, — цежу я сквозь зубы. — И каждую руку, и каждую ногу, и каждое сердце, что у неё есть, — я их отсеку, искромсаю и сожгу. — Мой голос меняется, становится чужим, неузнаваемым. — Я сожгу их все.
Стеллан смотрит на меня.
— А если ты сгоришь вместе с ними?
Я одариваю его горькой улыбкой.
— Тогда я восстану из пепла. Как ты меня и учил.
Мерцающая пещера обретает четкость в ту же секунду, как я переступаю порог арки. Вся земля усыпана кубками, сделанными из самых разных металлов. Некоторые кажутся застывшим пламенем. Другие — выкованными из древней кости. Третьи вырезаны прямо из бесценных самоцветов.
Большинство из них свалены в кучи в углах.
Тот, что преграждает мне путь, сделан из чистого сверкающего серебра — точно такого же, как мой меч. Я опускаюсь на колени. И как только