— Я клянусь на своей крови, что не убью тебя, богиня.
Мне стоит огромных усилий перешагнуть через свой клинок и подойти к ней, пока она ухмыляется, вкладывая свою руку в мою.
Наша кровь смешивается, и я чувствую, как клятва несется по моим венам прямо к сердцу. Свершилось.
Я отступаю, голова слегка кружится, я почти спотыкаюсь, гадая, не совершила ли я роковую ошибку. Когда я снова обретаю способность говорить, мой голос звучит твердо.
— Говори, — требую я.
— Убей Бога Смерти, и ты сможешь вернуть свою семью.
Бог Смерти. Сереброволосый воин, что похищает невест, что правит демонами, что знаменит своей беспощадностью и что назначил награду за мою голову.
— Спасибо, — говорю я богине. Никогда не думала, что буду благодарить женщину, убившую всю мою семью. Её камни мерцают в ответ, когда она кивает. Она поворачивается к туннелю в конце пещеры — широкому и уходящему вверх, будто он ведет прямо к звездам. — Но я еще не закончила с тобой.
Я тянусь к связи между мной и моим драконом — той самой, через которую она говорила со мной в небесах.
«Ты здесь?» — спрашиваю я.
Тот же резонанс отвечает мне, бессловесный язык, который переводится в моей голове.
«Всегда», — говорит она.
«У меня есть кое-что для тебя», — говорю я.
«Иди и возьми».
С сокрушительной силой мой дракон прорывается сквозь арку, вдребезги разнося серебряные лучи, и приземляется прямо за моей спиной, сотрясая землю. Я чувствую жар её дыхания над своей головой.
Глаза богини расширяются.
— Ты принесла кровную клятву не убивать меня!
— Я ничего не говорила о моем драконе. — Я смотрю на свою серебряную спутницу. — Ешь.
Богиня не успевает призвать даже искру силы — мой дракон заглатывает её и её тысячу драгоценных камней целиком.
ГЛАВА 47
«Убей Бога Смерти, и ты сможешь вернуть свою семью».
Возможно, я боялась его, возможно, бежала от него всё это время, но надежда и любовь изгоняют любой страх из моей груди. Потому что — я сделаю что угодно. Я взберусь к чертовым звездам, если потребуется. Я вырву их с неба. Я раздавлю их в своих ладонях. Я переломаю каждую кость, выбью каждый зуб, содеру с себя кожу заживо, если придется, и всё это не будет иметь значения, если они смогут вернуться.
Без секундного колебания я вонзаю свой клинок звездного света в землю, роняю еще больше крови в пыль —
И шепчу: «Бог Смерти».
Пещера исчезает. Желудок делает кувырок. Вместо того чтобы он явился ко мне, меня саму переносит куда-то порталом.
Лед ползет по моим венам, но я крепче сжимаю рукоять меча, пока вокруг не вырисовывается новый зал.
Потолки высотой в сотни футов украшены сложной резьбой. Полы — из цельного серебра. Дверь передо мной пробита насквозь, разорвана в клочья. Повсюду металл. Вокруг меня — пустые троны.
Я медленно оборачиваюсь.
На полу лежит тело с открытыми глазами; клинок вонзен прямо в грудь. Я знаю этот клинок. Он стоит прямо и гордо перед троном, увенчанным камнем черным, как ночное небо. Трон Бога Смерти.
Когда я встречаюсь взглядом с человеком, сидящим на нем, мое сердце окончательно разбивается.
— Нет, — говорю я.
Рейкер не говорит вообще ничего.
Мой меч лежит у него на коленях, всё еще в ножнах.
— Нет, — повторяю я снова, качая головой, отказываясь верить.
Кубок, точь-в-точь такой же, как тот, что получила я, лежит перевернутым у его трона. Он пуст. Он выпил его.
— Арис, — наконец произносит он, вставая.
— Нет, — выплевываю я каждой переплавленной частичкой своей души. — Ты не смеешь произносить мое имя. Ты не смеешь на меня смотреть.
В его глазах вспыхивает нечто похожее на сожаление, но мгновение спустя оно исчезает. Все эмоции испарились. Совсем как у той богини. Он делает шаг вперед.
— Тебя здесь быть не должно, — говорит он.
— Я именно там, где и должна быть, — мой голос дрожит. Я вскидываю голову, глядя на него. — Так ты только что убил Бога Смерти? — Я смотрю на человека на полу, но он совсем не похож на те портреты из Великого Дома, что мы посещали. Совсем.
Он совсем не похож на Рейкера.
— Я убил Бога Войны, — говорит он, и голос его звучит отстраненно. Безэмоционально. — Который думал, что убил меня, Бога Смерти, пять лет назад. — Он переступает через мертвого бога, даже не удостоив его взглядом. — С тех пор он пытался править подземным миром. Плохо пытался, как ты сама видела по демонам и украденным невестам.
— Но ты… ты был человеком, — произношу я, замечая каждую перемену. Каждое отсутствие тепла. Каждую гладкую черту, что раньше была грубее. Каждый мерцающий блик там, где раньше всё было матовым. Он всегда был красив, но теперь…
Теперь.
Потому что он испил из чаши и стал тем, кем ему было предначертано быть. Магия высветила всё, что уже таилось внутри, и теперь он не просто бессмертный.
Он бог. Снова.
— Я подозревал, что боги замышляют заговор против меня. Поэтому во время прошлого Квестрала я отправился на Штормовой Берег и спрятал там частицу своей души. Когда Бог Войны наконец попытался уничтожить меня, у него не получилось убить меня целиком. Я очнулся на Штормовом Берегу в человеческом обличии, — рассказывает он. Он бросает взгляд на кубок. — Мне нужна была магия, чтобы вернуть доступ к моим силам.
— Так вот зачем ты отправился в поход, — мой голос дрожит. — Это всегда было твоим планом… — Я качаю головой. — Скажи мне. Как в этот план вписалась я?
— Твой клинок…
— Это вторая половина твоего, — перебиваю я. Он замирает от неожиданности. Я делаю шаг вперед. — Но ты мог убить меня, чтобы забрать его. Запросто. Столько раз. — Я склоняю голову. — Так почему ты этого не сделал?
На это он ничего не отвечает.
Я смотрю вниз на бога, лежащего между нами.
— Похоже, убийство для тебя не проблема. Так почему?
— Арис…
— Почему ты меня не убил? — требую я, и мой голос разносится эхом по залу. Грудь тяжело вздымается. Каждая моя сломленная часть выставлена напоказ, выпирает из груди, словно клинок моего сердца разлетелся вдребезги, встретившись с более могущественным противником. — Почему ты притворялся, что тебе не всё равно? Почему притворялся, что видишь меня? — Я снова качаю головой, чувствуя, как подступают слезы. — Тебе следовало просто… тебе следовало просто убить меня, Рейкер, — голос мой срывается. — Так было бы