Он ясно дал понять, что я для него — обуза. Он не хочет работать со мной. Стыд обжигает лицо — стыд за то, что я вернулась, и за то, что я действительно оказалась всем тем, чем он меня называл.
— Тогда удачи, — процеживаю я, пытаясь сохранить хоть каплю самоуважения. Я собираюсь пройти мимо него.
Его пальцы касаются моего запястья. Они всё еще обжигающе горячие, даже под ледяным дождем.
Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.
Неужели это тот момент, когда он снова потребует отдать меч? Или, наконец, заберет его силой? Или поступит «благородно» и вызовет меня на дуэль, в которой, я знаю, мне не победить?
Я жду его следующего шага, грудь часто вздымается, а он просто смотрит на меня сверху вниз. Смотрит и смотрит, и всё, что я вижу — это тень. Блеск маски. Демон.
Наконец Рейкер убирает руку, словно моя кожа его обожгла.
— Можешь идти за мной, — произносит он глубоким, рокочущим голосом.
Я моргаю, потеряв дар речи от шока. Требуется несколько мгновений, чтобы смысл слов дошел до меня. А когда доходит, меня мгновенно охватывает ярость.
— Пошел. Ты. На хрен, — вот что мне хочется сказать. Мне хочется кричать. Хочется высказать ему, как сильно его слова ранили меня, и посмотреть, смогу ли я хоть раз ранить его в ответ. Но здесь нет ничего личного. Между нами ничего нет.
Это поход за выживанием. И если судить по ржанию и топоту десятков лошадей под нами, этот путь только что стал намного труднее.
Я не могу ему доверять. Я это знаю. Но в одиночку мне не дойти до конца.
Я вскидываю подбородок. Дождь струится по моим щекам. Если я собираюсь снова работать с ним, мне нужны гарантии.
— Ты собираешься меня убить? Собираешься забрать мой меч?
Проходит секунда раздумья. Две. Три.
— Нет, — просто отвечает он.
— На какой из вопросов ты ответил?
Он не удостоил меня ответом.
И это даже к лучшему. Потому что я тоже не могу обещать, что не сделаю ни того, ни другого с ним.
— Веди, — бросаю я голосом таким же холодным, как у него. Он разворачивается.
Я в последний раз оглядываюсь на кавалерию — и в этот миг осколок света прорезает грозовые тучи. Он освещает один из щитов, висящих у седла.
Я не знаю этого герба. Но по цветам я, кажется, догадываюсь, кому он принадлежит.
— Это не какой-то лорд охотится за нашими клинками… — тихо произношу я. Рейкер оборачивается. Я вижу, как напрягается его тело — он пришел к тому же выводу.
Всё это время мы были в походе, чтобы достичь богов. Я проделала весь этот путь, чтобы выследить их.
И теперь стало ясно… боги сами охотятся на нас.
ГЛАВА 26
— Зачем богам наши мечи? — спрашиваю я, глядя на мерцающее пламя костра.
Весь день мы пробирались на север через леса, подальше от главной дороги, пока не достигли места, где они переходят в горную гряду. Когда Рейкеру удалось поймать дикого кабана, я не стала возражать. Я сидела и смотрела, как он разводит огонь кремнем. Как жарит мясо.
И как протягивает мне добрую его часть.
То, что я вернулась за ним… кажется, это выбило один из камней в стене между нами. Но маску он так и не снял. Между нами всё еще пульсируют тайны. Я чувствую их.
Но вместе с тем зарождается и иной вид партнерства. Своеобразная игра «тяни-толкай». Я протягиваю ему горсть орехов, которые нашла несколько часов назад. Он берет их без язвительных замечаний. Я слышу, как они хрустят у него во рту.
— Мой довольно неплох, — говорит он.
И вот он снова за свое, лишний раз доказывая, почему мне так хочется его придушить.
Я киваю.
— Какое облегчение, — отвечаю я, пережевывая мясо. Проглатываю. — А то ты начал становиться слишком уж сносным на мой вкус.
Он издает фыркающий звук, не совсем похожий на смех. Наконец он отвечает на мой предыдущий вопрос:
— Боги копят силу. Разве ты не заметила?
Заметила. Но я думала, что сила скапливается только на этой стороне. Я не знала… не знала, что они скрывают так много даже от бессмертных.
Теперь я увидела истину. Деревни здесь, конечно, живут лучше, чем на Штормовой Стороне, но ненамного.
Природа здесь прекрасна, фруктов и овощей в изобилии, но земли слишком опасны для переходов. Дороги полны угроз. Какой прок во всех этих ресурсах, если большинство не может до них добраться? Бог Путешествий запретил карты и расставил Масок на каждой крупной тропе. Теперь всё это обретает смысл.
— Боги хотят, чтобы бессмертные оставались слабыми и зависимыми от них. Они хотят держать их порознь, чтобы те не подняли восстание.
— Боги должны были защищать нас, — говорю я.
Рейкер фыркает:
— Единственное, на что ты всегда можешь рассчитывать, Арис, — это твое железо.
Полагаю, он именно так и думает. Не поэтому ли он прячется за доспехами? Не поэтому ли он вообще скрывается?
— Можно мне взглянуть на твое? — вопрос вырывается у меня прежде, чем я успеваю его сдержать.
Он склоняет голову набок, глядя на меня.
— На твой меч, — уточняю я.
Он просто молча сверлит меня взглядом, и мои щеки начинают гореть. Это звучит так глупо. Очевидно, я уже видела его клинок. Его только что прижимали к моему чертовому горлу. Но мне никогда не доводилось рассмотреть его в деталях.
— Я работаю в кузнице, — пытаюсь объяснить я. Качаю головой. — Забудь, я…
В мгновение ока он встает, обнажает оружие и затем — осторожно, настороженно — кладет его плашмя на ладони, приподнимая, чтобы я могла его изучить.
Я часто моргаю от неожиданности. Спустя мгновение любопытство заставляет меня вскочить на ноги. Я годами восхищалась этим клинком и ненавидела его в равной степени. Я видела его только в деле или когда он гордо висел у него на поясу.
Но вблизи…
Он великолепен. Его гарда состоит из острых осколков ломаного металла, искусно спаянных воедино. Клинок — длинный и широкий, сияющий и гладкий, идеально прямой, с тончайшей кромкой. Он настолько велик, что остается лишь гадать, как Рейкеру удается так непринужденно им сражаться. Мои руки невольно тянутся к этой стали.
— Можно? — спрашиваю я, взглянув на него, и обнаруживаю, что он пристально смотрит на меня сверху вниз. Когда я уже думаю, что он откажет, он кивает.
Мои пальцы легко касаются металла, и Рейкер вздрагивает.
От гнева? От отвращения, что я трогаю