глазах. Я закричала, выгибаясь, чувствуя, как пульсирует внутри. Женя застонал и кончил следом, уткнувшись лицом в мою шею. Мы лежали, тяжело дыша. Его вес прижимал меня к дивану, но мне было хорошо. Спокойно. Наконец-то. — Нин, — прошептал он, поднимая голову. — Я... — Мм? — Ничего. Потом. Он поцеловал меня в губы и перевернулся на спину, притягивая к себе. Я уткнулась носом в его грудь, слушая, как бьётся его сердце. — Останешься на ночь? — спросил он. — Останусь. Мы пролежали так весь вечер. Говорили редко и тихо. Он рассказывал про военное училище — без прикрас, просто как было. Про то, как понял, что хочет вернуться и всё изменить. Я молчала о своём. Не могла. Не сейчас. Утром я проснулась от запаха кофе. Женя стоял у кровати с подносом — сырники, яйца пашот, кофе. — Доброе утро, — улыбнулся он. — Доброе. Ты что, готовил? — Заказывал. В смысле, доставку. Но я разогрел. Сам. Горжусь собой. Я рассмеялась и села в кровати, прикрываясь простынёй. Он поставил поднос и сел рядом. — Как ты? — Лучше всех. — Точно? Я удивлённо посмотрела на него. — А что? По мне не скажешь? — …Ты когда просыпаешься, у тебя лицо такое... будто тебе снился кошмар. И глаза красные. Ты плачешь во сне? Я отвернулась. — Нет. — Эй. — Он взял меня за подбородок, поворачивая к себе. — Если ты не расскажешь, я не смогу помочь. А я хочу помочь. Я смотрела в его глаза и тонула. — Не сейчас. Это утро слишком прекрасное, чтобы его омрачать прошлым. — Все настолько плохо?.. Не пугай меня. Я только пожала плечами. Мы провалялись в постели до обеда. А когда я наконец оделась и вышла на кухню, где Женя жарил яичницу (уже сам, без доставки), в кармане моей куртки зазвонил телефон. — Мам? — ответила я, отходя в другую комнату. — Нина! — голос мамы был взволнованным, но каким-то радостным. — Ты где сейчас? У Леры? — Я... — я замялась, — Уже нет. Сейчас в парке. Гуляю. — Одна? — Нет. С парнем тут познакомилась. Из университета. На эту мою фразу лопатка в руке Жени мгновенно опустилась на доску. Он обернулся, вскинув бровь. — Ого! Ладно, потом расскажешь. — протараторила мама. — Слушай, Нин, тут такое дело. Наташа, мама Жени, пригласила нас сегодня на ужин к ним. Семейное застолье. Я уже согласилась. Ты как? — …Сегодня? — Да, в семь. Наташа говорит, хочет объявить что-то важное. Наверное, про Женю и его планы. Ты же придёшь? Я посмотрела на Женю. Он стоял у плиты, переворачивая яичницу, и листал что-то в телефоне. — Да, мам. Обязательно приду. — Отлично! Тогда до вечера, доча! Я нажала отбой и медленно опустила телефон. — Кто звонил? — сразу осведомился Женя, не оборачиваясь. — Моя мама. — Что хочет? — Твоя мама зовёт всех на ужин. Сегодня вечером. Он замер. Медленно повернулся. — И ты пойдёшь? — Придётся. Там будет твоя семья, моя мама... Он выключил плиту и подошёл ко мне. — Мы же им скажем? — Что скажем? — Что мы вместе. — Женя, нет! — я вскочила. — Не сейчас! Лера... моя мама... они не поймут. Нам надо подождать. — Сколько ждать? — в его глазах вспыхнуло раздражение. — Неделю? Месяц? Пока Лера не найдёт себе другого и не успокоится? — Я не знаю, — прошептала я. — Но не сегодня. Пожалуйста. Он смотрел на меня долго, тяжело. Потом выдохнул. — Ладно. Тогда сегодня просто ужин. Но завтра мы с тобой серьёзно поговорим. Идёт? — Идёт. Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку. — Всё будет хорошо, слышишь? — Слышу. Но внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Что-то подсказывало мне — этот ужин просто так не закончится.
Я подъехала к дому Верзиловых в Амалиенау ровно в семь. Мама уже ждала меня у входа в своём любимом изумрудном платье, с укладкой и улыбкой. — Опоздала, — шепнула она, поправляя мои волосы. — Выглядишь хорошо. Тот парень, с которым ты гуляла сегодня... он серьёзный? — Мам, не сейчас, — я взяла её под руку, и мы вошли внутрь. Дом Верзиловых я помнила с детства — старинный особняк в Амалиенау, с лепниной на потолках, массивной дубовой мебелью и запахом дорогого дерева. В гостиной, помимо Натальи Александровны — мамы Жени, его отца и сестры Лены с мужем, сидели... — Лера? — вырвалось у меня. Лера сидела на диване рядом с высокой женщиной с такими же, как у неё, карими глазами — её мамой, Ириной Владимировной. На коленях у Леры лежала сумочка, лицо было напряжённым. Увидев меня, она улыбнулась, махнув рукой. Рядом с ней пристроился её отец — Сергей Петрович, крупный мужчина с сединой на висках. — Ниночка! Марина! — Наталья Александровна засуетилась, обнимая нас. — Проходите, проходите! Какая же ты красавица стала, Нина! Женя! Выйди уже, поздоровайся! Женя появился из кухни с бокалом в руке. Чёрная рубашка, закатанные рукава открывали сильные руки. Взгляд скользнул по гостиной, задержался на Лере, на её родителях, потом — на мне. На долю секунды наши глаза встретились, и я прочитала в его взгляде то же, что чувствовала сама: замешательство и раздражение. — Здравствуйте, — обобщив, кивнул он, подходя к матери. — Нина. Марина Викторовна. — Он чмокнул Лерину маму в щеку, Лере просто кивнул. — Женя, ты почему такой нелюдимый? — пропела Лера, вставая и поправляя своё облегающее платье. — Мы же старые друзья. Можно и поцеловать при встрече. Она подошла к нему и демонстративно чмокнула в щеку. Женя не отстранился, но и не ответил. Просто отошёл к дивану, сел в кресло и уставился в телефон. — Садитесь, садитесь! — Наталья Александровна хлопотала вокруг стола. — У нас сегодня двойной праздник! И Женя дома, и Ирина с Сергеем наконец выбрались к нам! Давно не виделись! — Давно, — кивнул Сергей Петрович, поглядывая на Леру. — Наши-то дети совсем выросли. Помнишь, как они в песочнице дрались? Женя у тебя вечно Леркины косички дёргал. — Это Нину он дёргал, пап, — вставила Лера, бросив на меня быстрый взгляд. — Нину он вообще больше всех любил доводить. — Ещё бы, — усмехнулся отец Жени, Аркадий Сергеевич, отрываясь от планшета. — Женька все детство за ней бегал. Как хвостик. — Не бегал я, — буркнул Женя, не поднимая головы. — Бегал-бегал, — махнула рукой Наталья Александровна. — Мы с Мариной твоей мамой, Ниночка, ещё шутили: вырастут — поженятся. Такая шутка у нас была. Мама рассмеялась, но как-то нервно. Я сидела, сложив руки на коленях, и чувствовала, как под ребрами становится тесно. Ужин начался размеренно, как и положено в таких домах. Салаты, горячее, тосты «за встречу». Лера села рядом с Женей, то и дело касалась его локтя,
