Глава 5 НИНА
Я влетела в гостевую спальню и с силой захлопнула дверь. Руки тряслись так, что я едва попала пальцем в выключатель. Зажгла тусклый ночник у кровати и прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Сердце неистово билось в горле. Между ног всё горело, ноги были ватными. Я опустила взгляд на свою руку — ту самую, которой только что трогала себя, — и меня передёрнуло. Я до сих пор чувствовала его темный взгляд на себе. — Господи, — прошептала я, зажмурившись. — Что я творю?.. Лера. Перед глазами встало счастливое лицо подруги, когда она говорила про Женю на кухне. «Я его сегодня окручу». А я там, в одной с ней комнате, позволила этому придурку вытворять со мной такое. Предательница. Я отлепилась от двери и, шатаясь, побрела в маленькую ванную, смежную со спальней. Там, не зажигая света, сунула лицо под холодную воду. Ледяные струи стекали по щекам, затекали за шиворот, но жар внутри никак не унимался. Я выпрямилась, посмотрела на себя в зеркало. Из полумрака на меня смотрела растрёпанная, раскрасневшаяся девчонка с дикими глазами и припухшими губами. Я кусала их, чтобы не застонать, пока он… пока он смотрел, как я трогаю себя. — Дура, — выдохнула я. — Какая же я дура. Я стянула с себя свитер, джинсы, бросила их на стул. Осталась в лифчике и трусиках. Они были влажные. Я стянула и их, наскоро обтёрлась полотенцем, пытаясь стереть с себя его присутствие, его запах, его взгляд. Натянула чистые сухие трусики из сумки, надела длинную футболку, в которой обычно спала. В комнате было немного душно. Я подошла к окну, отдёрнула штору. За окном — ночь, сырая и тёмная. Где-то вдалеке светились окна соседних коттеджей, шумели верхушки старых сосен. Я приоткрыла окно и прижалась лбом к холодному стеклу и стояла так, пока дыхание не выровнялось. Потом задернула штору, выключила ночник и нырнула под одеяло. В комнате стало темно и тихо. Слышно было только, как за стеной тикают старинные часы. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась убедить себя, что всё это было ошибкой, просто помутнением рассудка. Что завтра утром я проснусь, и всё будет по-прежнему. Лера будет строить глазки Верзилову, а он, может быть, даже клюнет, и это будет правильно, потому что они подходят друг другу — оба красивые, оба из одной тусовки. А я останусь в стороне. И так будет лучше. Для всех. Я наконец закрыла глаза. Веки тяжелели, тело наливалось усталостью после этого безумного вечера. Я уже почти провалилась в сон, когда услышала щелчок. Щелчок дверной ручки. Я распахнула глаза. В темноте было ничего не видно, но я поняла — дверь открывается. Медленно, бесшумно. Я вся похолодела. Забыла закрыться на ключ! Я же никогда не закрывалась здесь, в доме Леры, всегда чувствовала себя в безопасности. А сейчас… Дверь приоткрылась, и в проёме возник тёмный силуэт. Широкие плечи, мощная фигура. Я узнала бы эту фигуру из тысячи. — Ты? — выдохнула я, садясь на кровати и натягивая одеяло до подбородка. — Ты что тут забыл??? — Тебя. Верзилов вошёл, прикрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. Я нервно сглотнула от этого финального звука. — Выметайся из моей комнаты, — прошипела я, хотя голос предательски сорвался. — Не выметусь, — ответил он тихо, делая шаг ко мне. В темноте я не видела его лица, только слышала его дыхание и чувствовала его присутствие — тяжёлое, заполняющее всю комнату. — Женя, не надо, — страдальчески прошептала я. — Пожалуйста. Уходи. Пока Лера… она же… — Что Лера? — он подошёл к кровати и сел на край, прямо рядом со мной. Матрас прогнулся под его весом. — Она спит. Её братец тоже. Никто здесь нас не услышит. — Но это неправильно, — я вжалась в спинку кровати. — Она моя лучшая подруга. Она хочет быть с тобой. Она мне сама сказала. — А я хочу быть с тобой, — его голос прозвучал так просто, будто это было самым логичным выводом. Почему-то от этого признания у меня ещё больше помутнело в голове. Странное тепло разлилось в груди, заставляя меня краснеть. Хорошо, что он не видел этого в темноте. — Ты не можешь хотеть быть со мной, Верзилов. Ты просто… просто хочешь меня использовать, как и всех остальных своих подружек. — Не как всех, — он качнул головой, и даже в темноте я почувствовала его взгляд. — Нина, я три года о тебе думал. Не о Лере, не о других. Только о тебе. — Врёшь, — выдохнула я. — Ты даже не замечал меня, пока не вернулся. А теперь… просто используешь. — Использую? — он усмехнулся. — А кто на диване пальцы себе в трусы добровольно запускал под моим взглядом? Кто стонал, когда я сказал представить, что это я? Я закусила губу, чувствуя, как краска заливает щёки. Воспоминания накрыли с головой. — Ты меня заставил, — прошептала я. — Шантажом. — Ты сама этого хотела. И сейчас хочешь. Иначе бы давно закричала. Он протянул руку и нащупал в темноте моё лицо. Пальцы скользнули по щеке, по губам. Я дёрнулась, но не отстранилась. — У тебя губы горячие, — сказал он хрипло. — И пахнет от тебя так, что у меня крышу сносит. Ты чувствуешь, что со мной делаешь? — Ничего я не делаю, — выдохнула я ему в пальцы. — Делаешь. Ещё как. Одним лишь своим нахождением рядом. Он убрал руку, и я услышала, как он возится с джинсами. Щелчок пряжки, шорох ткани. Моё сердце пропустило удар и лихорадочно зашлось. — Не надо, Жень, — прошептала