Повозилась с цветами перед сном и пошла спать. На растениях уже был виден предсказуемый результат. По большей степени я отрабатывала одни и те же приёмы, чтобы в дальнейшем быть уверенной в результате.
Завтра с утра планировала заняться клубникой. Нужно выкопать несколько кустов и в тепле поработать. До сезона много времени, но я же маг — передвинем! С этими мыслями я и уснула.
Проснулась я опять от стука в дверь. Быстро подскочила и, надев угги, побежала открывать. Это была Вероника. Сегодня она не валилась с ног, а смотрела с вызовом, в руках была стопка папок.
— Вот отчёт и выборка особо показательных моментов! Удачи в нелёгком деле, — она всучила их мне в руки и собралась уходить.
— Спасибо! Не злись, подружка, так надо!
— Да, ты права, просто боюсь здесь оставаться. Вдруг управляющий приедет, что я буду говорить?
— Ничего не говори, ты не в курсе. Барыня ходила загадочная, потом собралась и уехала. Не забывай, для остальных ты моя компаньонка и не более. Так что сделала лицо дурочки и похлопала ресницами, — я показала, как я это делаю, Вероника не удержалась и, прыснув от смеха, повторила. — Всё будет хорошо! — я приобняла её одной рукой.
Когда компаньонка ушла, я поняла, что вполне могу успеть на поезд, просто не смогу уже нормально работать, зная, что теряю время.
Вещи были собраны, накинув тулуп, в котором работала на улице, побежала в конюшню. Прохор не стал задавать вопросов, сказал, что мигом подаст сани. Я же бегом кинулась собираться. Чемодан был готов ещё с вечера, а одеваться я быстро умею.
Немного утрамбовав одежду, я всунула туда папки. Пулей побежала к Веронике в комнату, естественно, она уже готовилась ко сну. Вначале просто кивнула, а потом сообразила.
— Ой, Екатерина, да как же… что прямо сейчас? — она часто задышала.
— Да успокойся ты. Раньше уеду, раньше приеду. Всё, пожелай мне удачи!
— Бог в помощь, Екатерина Фёдоровна! Ой, как страшно! — поддавшись панике, компаньонка аж рот ладонями прикрыла.
— Жди меня с победой, — взяв довольно тяжёлый чемодан, потащила его вниз, некогда было слуг искать.
Уже на пути к двери, вспомнила, что даже не позавтракала. Вбежала на кухню и, подхватив какой-то холщовый мешочек, стала судорожно искать, что взять.
— Барыня, что случилось? Вы куда собрались? — Нюра в ужасе смотрела на меня.
— Нужно уехать… вернусь дней через десять. Еда в поезд… Быстро!
Вот тут и кухарка начала носиться. Нашлось всё очень быстро: и кусок пирога, и булочки, варёные яйца, кусок бекона, бутылка кваса… тяжёлая, я от неё отказалась, найду в поезде, что попить. Продукты Нюра завернула в бумагу и уложила в мой мешок. Я обняла её и убежала.
До поезда чуть больше часа…
У порога не оказалось моего чемодана, я запаниковала. Потом включила мозги и выбежала во двор. Мой багаж забрал Прохор и уже ждал меня в санях, и ворота были открыты.
Я быстро уселась, и лошадь буквально рванула.
Кутаясь в одеяло, думала: И куда я так тороплюсь? Можно же было спокойно отправиться вечером. Ну вот натура у меня такая, если загорелась чем-то, то не могу усидеть на месте.
Сани неслись, свистел хлыст под возгласы конюшего:
— Ну, милая! Живей!
Двадцать вёрст буквально пролетели. Я, соскочив с саней, побежала на вокзал. Билеты, естественно, были. Первый класс, да ещё зимой — без проблем. Прохор меня ждал у вокзала, я на всякий случай попросила подождать. Рядом с санями стоял парнишка, это конюший подсуетился и нашёл носильщика. Я поблагодарила и направилась в вокзал, скоро должна быть объявлена посадка.
От волнения у меня всё тело стыло и от этого было ещё холодней, зубы постукивали. Я минуты отсчитывала до посадки. Наконец-то прозвонил первый колокол, и мы с моим помощником отправились на перрон.
Поезд ещё не прибыл, но уже показался в видимости. Вот почему я такая принципиальная? Ну обкрадывал моего папашу этот делец, наоборот, должна была мстительно хихикать, нет же, зацепило.
Неожиданно пришла идея. А я же могу воспользоваться этой ситуацией! Мне нужны деньги, почему я не могу занять место управляющего? Да, я практически ничего не смыслю в сельском хозяйстве, но разберусь быстро. И помощница у меня, дай Бог каждому управителю. Да Вероника будет землю рыть, выполняя все мои приказы, главное — работать по профилю.
Как удачно всё складывается! Главное, папашу убедить, — я коварно улыбнулась своим мыслям.
Поезд подъехал, к дверям вагонов потянулись немногочисленные пассажиры, ну и я тоже. В билете был только вагон, но я сомневаюсь, что меня посадят к мужику, поэтому была спокойна.
Протянув парнишке пятьдесят копеек, сказала спасибо. Он отнекивался, сказал, что дядька ему уже заплатил. Я всунула ему в руку, поручила мамке конфет купить, он заулыбался, поблагодарил и убежал.
Меня же ждёт несколько дней пути.
В купе я оказалась одна, да и судя по открытым дверям, половина вагона пустовала.
— Ну, в добрый путь, Екатерина Фёдоровна! — пожелала я себе, глядя на удаляющийся обшарпанный вокзал.
До вечера уйма времени. Проводник принёс чай, и я наконец-то позавтракала. Отогрелась и меня сморил сон. Очнулась я, когда поезд остановился, поднявшись с лежанки, посмотрела в окно. Там была снежная гладь, саму станцию мой вагон проехал, поэтому я не видела названия.
Здесь тоже садились пассажиры, к нашему вагону направилась довольно большая семейка. И спустя пару минут в дверях купе показалась женщина.
— Добрый день, сударыня! — поздоровалась она и скупо улыбнулась, я ответила.
Она села и достав книгу, углубилась в чтение. Я последовала её примеру. Только чтиво у меня было незанимательное, нужно было прочитать отчёт Вероники. Взяв из чемодана верхнюю папку, я стала вчитываться. Моя помощница за ночь провела глубокий анализ, подбивая доказательную базу и подсчитывая убытки. Я читала и ужасалась от сумм. Воровал и папаша Семёна Марковича, но там суммы были небольшими. Единственное, во что упёрлась Вероника, слишком часто семьи крестьян переезжали и не всегда по обмену. Если при крепостном праве это было принято, то сейчас с чего? Покидать насиженное место? Это понятно, если хозяин — зверь, а здесь женщина!
Прошёл обед, моя соседка так и сидела истуканом, выходила всего пару раз, последний — на обед.
— Сударыня, можно задать вопрос? — наконец-то обратилась ко мне женщина.
— Конечно, — я улыбнулась. Вообще, я хотела хоть