Я отвечал возгласом изумления.
В то же время в канцелярскую вошёл Артемий Петрович. Одного взгляда на лицо его, было довольно, чтоб уверену быть, что тайна Фрола ему не сюрприза и он несказанно рад его фортуне.
– Пойдём, Фрол, – сказал он с каким-то, как мне почудилось, оттенком искательства перед секретарём своим. Я тотчас догадался, что необычайная партия Фрола возможной стала благодаря деятельному участию патрона, который взялся её и устроить. Мысль эта подтверждалась меховою длинною накидкой Анны Артемьевны, и её флёром, которые министр держал в руках, и которые, разумеется, не могли пригодиться ни для чего иного, как для машкарада, долженствующего сенью свою скрыть величие имени Фроловой возлюбленной. Теперь ты видишь, Иван Васильевич, отчего Артемий Петрович, ласков стал до Фрола, как до сына своего. Для кредита патрона нашего, должно нам не только сносить всё бывающие от обер-адъютанта, но и думать не сметь доискиваться имени его супруги.
– И они уехали тотчас в Вороново? – спросил Родионов, занятый своими мыслями и не отвечая на последнее замечание де ля Суды.
– Они пошли из канцелярской, как я заметил парадную бобровую шубу Артемия Петровича, крытую алым штофом, в которой он к балу в тот день ездил, забытую на стульях. Я схватил её, и нагнал министра уже готового выйти вон из дому. Лакей набрасывал на плечи его другую шубу.
– Артемий Петрович, не прикажете ли? – спросил я, указывая ему свою находку. Он посмотрел на меня и так странно рассмеялся, что я опять подумал, что на балу министр не воздержан был к вину.
– Возьми себе, коли нравится, – отвечал он и ступил за порог.
Лакей вылупил на меня глаза свои, а сам я, наверное, являл собой такое же потешное изображение неизрядного ума, что и его физиогномия.
Родионов несколько времени сидел, не делая никакого замечания, и видимо, стараясь проникнуть в ту часть услышанного, что оставалась вне его понимания.
– Ежели Фрол в кредите у некой титулованной дамы…
– Он супруг её, – поправил де ля Суда.
– Так почему же он не при ней? Для чего же не пожалован камергером или иным каким чином? То верно, что Артемий Петрович близок всем трём дворам, и выезжая, часто берёт с собою Фрола. Однако ж, всё это весьма странно.
– Нам в том, что за нужда? Значит тому есть же причины. Раз Артемий Петрович в сию тайну замешан – а в том и сомневаться не приходится – значит ему лучше ведомо, как Фролу себя держать. Во-первых, мало ли может быть у него зложелателей, так не гораздо ли лучше и вернее держаться более в тени и смирну быть. Во-вторых, самому Артемию Петровичу при таких обстоятельствах между супругами быть посредником весьма фаворабельно, для чего и нужно Фрола иметь при себе. В-третьих, Иван Васильевич, скажу тебе по совести, таких добрых и честных людей, как Фрол, мало и родится, потому я фортуне его рад и выведывать для тебя к вреду его не стану, но ещё и министру доложу, коли за тобой замечу какой недолжный интерес.
– Стало быть сей юноша, выдающий себя за простосердечного, но враг воздержанности, за чуждого лукавству, но любитель всего излишнего, влил свой яд в уши, не умевшие здравомыслием заградиться от оного. Сожалею о супруге его.
– Никто не скажет обо мне, что я обратил во зло доверие, оказанное другом – горячо воскликнул де ля Суда, – Фрол открыл мне самые важные предметы, и ни одно слово не вышло бы из уст моих, когда бы я не стремился оградить его и патрона от пагубного твоего любопытства, ничуть годам твои не личащего.
– Кто лжёт, тот не достоин быть и человеком, – отвечал с неменьшим одушевлением Родионов, – Ты восхищён вниманием нового твоего недостойного начальника и берешь на веру слова его, которыми он как цветистыми коврами – этими знаками роскоши, развращающей умы – украшает корыстные неправды.
– Останови повесть твою, составленную чудовищем, зовущимся завистью, и объяви просто и без затей – в чём винишь ты Фрола?
– Он ласкатель до самых оснований души своей, в которой нет ничего приличного мужеству не изнеженной, простой нравом юности. Он хитёр и коварен, как самая пагубная клеветница, воскуряющая фимиам перед кумирами, чтобы упиться кровью жертв, заколотых на их алтарях.
– Довольно, – крикнул де ля Суда, – ты достаточно изощрял свой язык, я не желаю более слушать. Стыдись, Иван Васильевич!
– Впервые мы так крепко повздорили, де Суда. Не могу ни в чём извинить суждений твоих, но обещаюсь, не тревожить покров, которым скрыто имя обманутой – по-другому не могу назвать её – жертвы льстеца. Поглядим какой Бог даст конец всему происшедшему.
– С меня того довольно, – сухо отвечал де Суда.
Во время этого их разговора, в верхнем этаже дома происходили следующие события. Налли вошла в приёмную и, швырнув снятый кафтан де Форсу, в ней дежурившему, сказала:
– Почисти, любезный де Форс. А мне дай другой – белый. Теперь никого не принимаю. Если будут спрашивать министра – занят.
С этими словами она ушла во второй покой.
Через минуту послышался голос Волынского:
– …и слышать не стану ничего ко вреду Неелова. Что значит «зачем Волынской драгунского офицера произвел в губернского прокурора?» Разве о том докладываться должен? Для чего я приказал придлежащие кабинету дела расписать по экспедициям? На то от государыни резолюцию получил. Натащили много ненадлежащих дел. Ежели господин Остерманн желает вину Василия Неелова объявить – то не кабинету рассматривать и рассуждать. И что за вины изыскал, каким злодеем сочинены: «губернский прокурор Неелов защищал от обид купцов, каких кабинет-министр Волынской указал», «с вдовы Юровой велел не взыскивать недоимок»? Заметь, Василий, «…за объявлением ее убожества…» – сего не указано. Купцов тех, что из одной любви к русских авантажу, ведомству моему радели, конечно, мне теперь бросить в разорение, для удовольствия вице-канцлера? Он никогда ничего прямо не выговаривает, но производит мнения темными сторонами. Как узнает в ком моего клиента, тотчас вины к погибели таковых сочиняет.
– Злодей, истинный злодей. Говорят о нем, де изрядного ума, а между тем, ни одного стоящего рассуждения не составил. А вашим высокопревосходительством, что ни писано – все лучше «Телемака». И партийка его ничтожна. От одного бессилия своего злобится, Артемий Петрович, – прозвучали в ответ слова