Но почему же для европейцев было так важно ввозить эту отраву? Все просто. Несмотря на общую технологическую отсталость, китайцы по-прежнему производили множество востребованных по всему миру товаров, главными из которых были шелк, фарфор и чай. При всем при этом покупать европейские товары они не желали, требуя за свою продукцию исключительно золото и серебро. Что с учетом стремительно растущего масштаба торговли буквально выкачивало драгметаллы из финансовой системы Европы.
Из сложившегося положения нужен был какой-то выход. Первым его, как ни странно, нашли наши купцы. Русские коммерсанты стали поставлять в Поднебесную империю пушнину и другие товары, обменивая их на китайскую продукцию, прежде всего чай, который и поставляли в Центральную Россию, зарабатывая на этом весьма солидную прибыль. К слову сказать, одним из главных игроков на этом рынке была как раз Русско-Американская компания.
Британская Ост-Индская компания нашла другой путь. Их товаром стали запрещенные РКН вещества, которые они массово ввозили в Китай, обеспечивая таким образом торговый паритет. Цинские власти это, разумеется, не обрадовало, но попытка сопротивляться привела к Первой Опиумной войне 1839–1842 года.
Судя по всему, сейчас наступило время Второй… Началось все с того, что в городе Синьлисянь в провинции Гуанси, где один не в меру ретивый мандарин арестовал, подверг пыткам, приговорил к казни и посадил в железную клетку на воротах города французского миссионера Огюста Шапделена. Поводом стало обращение в католицизм одного из родственников чиновника. В итоге искалеченный миссионер умер в клетке, не дожив до исполнения смертного приговора.
Самоуправство злодея-бюрократа противоречило одной из статей договора, обязывающей китайское правительство доставлять обвиняемого в ближайшее консульство своей нации для производства над ним суда в присутствии консула. Но власти Второй Империи оказались не готовы к немедленному и суровому ответу.
Зато британцам хватило и меньшего. Китайские контрабандисты на судне «Эрроу» (Стрела) из Гонконга (судно шло под британским флагом) были пойманы за своим нелегальным промыслом в дельте Жемчужной реки. Власти обвинили экипаж и в пиратстве, и в торговле запрещенными РКН веществами. Моряков арестовали, но это бы и ладно. Главное преступление китайцев состояло в том, что они позволили себе спустить британский флаг.
В ответ консул в Кантоне Гарри Паркс в жесткой форме потребовал от цинских властей немедленного освобождения экипажа и извинений за предполагаемое оскорбление флага. А чтобы его слова звучали убедительнее, направил флот к форту Барвер на Жемчужной реке.
Но даже это не помогло. Китайцы отказали Парксу. И только после ультиматума о начале в 24 часа боевых действий 12 арестованных матросов были отпущены. Но вот письменного извинения за «оскорбление» английского флага он так и не прислал.
Вот этого вопиющего факта для британцев оказалось достаточно для начала войны. Генерал-губернатор Гонконга Джон Бауринг после совещания с командующим эскадрой контр-адмиралом Майклом Сеймуром приказал тому овладеть фортами, оборонявшими речной путь к Кантону. Загремели первые выстрелы новой войны.
Адмиралтейство в связи с этими событиями решило направить отряд недавно выстроенных для войны с нами канонерок в Гонконг. Была придумана интересная схема. С лодок сняли тяжелые 68-фунтовые орудия, их на время путешествия перевезли на транспорты сопровождения. Что значительно упростило задачу морякам. На тех же судах везли и припасы, и воду, и уголь. Одним словом, переход к берегам южного Китая оказался хорошо продуман и организован. Впрочем, он еще только стартовал в эти дни.
Я ждал этих событий, не помня точных дат и сроков. Что ж, эта ситуация для России выгодна. Постараемся использовать для вящей пользы отечества.
— Тебя это беспокоит? — вопросительно посмотрела на меня Стася.
— Нам нужно торопиться, — кивнул я, отложив в сторону газету.
— В таком случае, чего мы ждем? Копенгаген, конечно, город красивый, но к счастью совсем небольшой. С королевской семьей мы уже встретились, подарками обменялись…
— Есть еще один человек, с которым мне необходимо увидеться перед отъездом.
— Датчанин?
— Ирландец.
Посланцем Зеленого острова оказался новоиспеченный бригадный генерал Майкл Коркоран. Год назад он командовал небольшим отрядом, носившим гордое название «Полк Диких гусей», а теперь подчиненные ему войска контролировали северные, пограничные с Ольстером графства и большую часть Коннахта в придачу.
Один из самых удачливых, а потому авторитетных полевых командиров имел большой вес в руководстве молодой республики. К тому же, благодаря дружбе с Шестаковым, считался главой прорусской партии. Несмотря на то, что между англичанами и ирландцами было заключено перемирие, британские власти объявили его в розыск, а потому Коркоран прибыл инкогнито и под чужим именем.
Причина встречи ни для кого не была секретом. Захваченные в Дублине ценности продолжали храниться в российских банках, служа залогом по ряду сделок между нашими странами. Что с одной стороны вызывало зубовный скрежет у англичан, а с другой черную зависть остальных ирландских политиков, не имеющих доступа к данному финансовому источнику. Мне, в свою очередь, было крайне любопытно взглянуть на самого настоящего фения, о которых я знал только из рассказов Шестакова.
— Будет просить денег? — заинтересованно посмотрела на меня Стася.
— И это тоже.
— А что еще?
— Тебе, правда, интересно?
— Мне интересно все, что касается финансов.
— Хм. А что ты вообще знаешь об Ирландии?
— По правде сказать, не так много. Это остров, он принадлежит британской короне, и там живут католики, которые не слишком ладят с английскими протестантами. Во время последней войны твои моряки помогли ирландцам устроить восстание, закончившееся победой и обретением независимости.
— Да ты просто эксперт, — улыбнулся я.
— Я в чем-то ошиблась?
— Нет-нет, все более или менее так. Кроме, разве что, независимости. На это королева Виктория никогда не пойдет.
— И что же будет, новая война?
— Такую возможность исключать нельзя, но скорее всего британцы попытаются навязать своей давней колонии статус доминиона.
— Доминиона? Это кажется по латыни… владение?
— Точно! Видишь ли, в чем дело, в правительстве Великобритании нашлись умные люди, понявшие одну простую вещь. Некоторые колонии становятся слишком сильными и самостоятельными и, если продолжать управлять ими по-прежнему, может произойти то же самое, что случилось с Северо-Американскими штатами.
— Потребуют независимости? Но ведь это будет означать конец британской империи…
— Вот-вот, и чтобы этого не случилось, разработали новую концепцию. Колония получит нечто вроде самоуправления. Там появится свое правительство, парламент, полиция и армия.
— А деньги?
— Совершенно верно, и деньги тоже. А еще налоги, бюджет и все в том же духе.
— Но что в таком случае будет связывать их с метрополией?
— Ну, во-первых, наличие общего монарха. Во-вторых, экономика и торговля. Все же британская промышленность и флот самые большие в мире. В-третьих, законодательство в целом останется прежним. Хотя для утверждения новых актов понадобится согласие местных парламентов. В общем, наши английские друзья надеются создать такую систему, в которой доминионам будут выгоднее оставаться хоть и довольно автономной, но все же частью общего организма.
— И какие территории станут доминионами?
— Если честно, я думал, что первой будет Канада, но, судя по всему, эта честь достанется Ирландии.
— Они согласятся?
— Боюсь, что у них нет выхода. Британский флот в любой момент может блокировать остров, и тогда там начнется голод. Собственно говоря, он не начался лишь потому, что наши и американские торговые суда время от времени доставляют туда продовольствие.
— Оплаченное деньгами из Дублинского банка? — проявила осведомленность великая княгиня.