– Что ты поешь? – спросила она.
– Одну из их фразочек.
– Какую?
– «Проснись – и нас нет, как снов».
– Звучит знакомо.
– Знаю. Из-за ритма.
– Из-за снов.
– Это музыкальная фраза. Семь тактов.
– «Проснись – и нас нет, как снов».
На следующий день они встретились в холодильной камере. И снова повторили фразу, с другим телом. Сработало как по волшебству. Будто мышечный рефлекс, реагирующий на раздражитель. Очень странный и специфичный раздражитель.
– А с живыми так действует? – спросила она.
– В смысле, душит ли их это?
– Господи! Нет! Я не об этом!
– Похоже, что может.
– Только без самодеятельности, Ллойд.
Она решила, что он так с ней заигрывает. Ллойд любил ее пугать. Есть такие парни – даже при общении с начальником. Ну знаете, как уговаривать девушку прокатиться на самом страшном аттракционе?
На следующий день он хотел ей кое-что показать.
– Смотри сюда. Смотри.
– Теперь еще и открывается!
– Это как вербальный код.
– Пробовал другую фразу?
– Мы уже все перепробовали.
– И?
– Ну. Те, которые оказывают эффект, все похожи. Одинаковый ритм. Как в поэзии. Но одна фразочка делает кое-что совсем странное, – сказал он со своей придурковатой улыбкой.
– Покажи.
Он произнес фразу – и Сэнди закричала, когда тело распалось на три части.
Через неделю Сэнди напевала себе под нос, пока проводила анализы и записывала показатели рядом с чуланом уборщика, перебирала гипнотические фразы одну за другой, как тут увидела на датчике необычный всплеск. Потом услышала странный далекий звук, будто опять лопнули водопроводные трубы. Она собиралась пойти к завхозу, когда стены вокруг сотряс глубокий рокочущий рев. Она побежала и удалилась уже на сотню метров, когда из зеленой двери показалось белое рыло.
Выцветшая голова альбиноса с поблескивающей кожей. Вместо рта – разрез, который как будто рос все больше и больше, протискиваясь в дверь, пока наконец не выломал деревянный косяк. Большинству солдат этого хватило – они бросились бежать. Немногие оставшиеся стреляли, и там, где пули пробивали белую плоть, появлялись черные дырки. Они быстро зарастали. Выходных отверстий не было.
Сплошь голова, рот и шея. Ни рук, ни ног, ни крыльев. Вылезая, оно все корчилось взад-вперед, ломая зеленые стены и разбрасывая белую плитку пола, но не кончалось.
Как будто змеилось бесконечно.
Одно это было ужасно, пока длинная тонкая ухмылка не распахнулась, раскрывая темный рот – зияющую беззубую пасть, которая проглотила Сэнди целиком.
Потом погиб десяток солдат. Змей глотал по трое за раз.
Белая туша ползла по лужам крови, пока отделение Z не перекрыли железными воротами – и на время змею удержали.
В коридор подали газ. Оно заснуло с глубоким урчанием, отдававшимся в коридорах вокруг. Потом проснулось и сожрало двух подошедших солдат в химзащите.
Огнеметы не помогали – белая шкура дымилась, выступал огненный пот. И оно сожрало солдат вместе с оружием.
По охранным камерам было видно комнаты с перепуганными ВД, которые по трое забивались в углы.
Потом все упоминали о том, какие звуки они издавали. После многих лет тщательных исследований ученые с шоком обнаружили, что у ВД есть еще полный диапазон выражений.
Наконец главный ВД, еще приходивший в себя после травм, полученных во время неудавшейся попытки побега, вызвался поговорить с существом.
– Я знаю его язык.
Все глаза были прикованы к экранам, когда Человек В Синем Костюме медленно толкал маленького белого человечка через руины отделения Z. (Потому что существо уже обошло железную преграду и пробурилось через известняк за стенами. Оно основательно разрушило лабораторию, заодно пробуя на вкус хранившиеся там жидкости и смеси. Похоже, ему нравилось стекло.)
Видеть, как две фигурки идут по ничейной земле, было большим облегчением. Кому-то это напомнило подношение белого флага. Мирное выражение малыша и неторопливый путь навстречу огражденной зоне и ужасу чудовища казались почти нормальными.
Никто не помнил, когда его начали звать Папой. Говорили, он самый мудрый из ВД; точно самый старый.
Его загадка усиливалась из-за необычной иерархии базы. Все узкоспециализированные отделы почти не делились между собой данными. Это давало богатую почву для слухов. И у каждой лаборатории была своя область исследований и своя теория об общей цели базы. Одним ВД казались пришельцами. Другим – подводным народом. Третьи считали, что те выросли в пещерах, как многие существа-альбиносы, – в кромешной тьме. Мало кто знал, что это такое на самом деле. И у всех, кто встречал Папу, оставалось свое впечатление. Слухи гласили, что он говорит на самом старом языке – таком древнем и первородном, что в существующих земных языках от него не осталось и следа. Так или иначе, его понимал только один человек. Человек В Синем Костюме. Тот, кто переступал все линии. Тот, кто не отвечал ни перед кем.
Пока Папа катился по разрушенным коридорам к пасти дракона, его маленькое тельце словно колыхалось, как белая риза жреца. Перед последней дверью высокий Синий Человек наклонился что-то спросить – и на миг показалось, будто он поправляет ризу, готовит Папу к появлению: знак уважения алтарного служки перед тем, как священник начнет службу. Наконец Папа отправился дальше сам.
Услышав, как кто-то приближается, отдыхавшая змея фыркнула, приподнялась и развернула свою тушу, по-прежнему уходившую через проделанный туннель до самой двери, откуда она появилась.
Увидев коротышку, змея быстро заскользила по коридору навстречу, потом вздыбилась, насколько позволял потолок, и распахнула пасть.
Папа произнес семь слов. Их услышал только Синий Человек.
Чудовище застыло, потом пискнуло. Пасть закрылась. Массивная белая голова опустилась перед Папой, а тот положил на свирепое рыло свое маленькое крылышко и ласково погладил.
Он что-то прошептал. А потом змея стала удаляться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, как скручивающийся шланг, пока не пропала в чулане.
Раздался долгий скорбный стон.
И потом – тишина.
Когда часы спустя Синего Человека спросили, какими словами Папа усмирил змею, тот ответил:
– Он назвал ее Сестра Хвост. И велел пока уйти спать.
– 2018
– Вот теперь я точно ничего не понимаю.
– Ты погоди, – сказал Куп. – Я только начинаю.
Два соглашения – 1958 и 1973
– 1958
Святого, как его называли в официальной обстановке, доставил в конференц-зал прикованным к белому инвалидному креслу высокий Человек В Синем Костюме. Вокруг встали шестеро вооруженных охранников. Его подкатили во главу длинного стола. По одну сторону сидели военачальники, по другую – руководство базы: ученые,