В процедурную отправились Ключников с Анисовым и подоспевшие на помощь Жилин, Сладкова и Тарасов. Причём, Николай Юрьевич забрал Родиона и отправился встречать пострадавших прямо в приёмном покое. Учитывая, что в процедурной двух пациентов принимать всё равно не выйдет, а оказать помощь в смотровой комнате вполне реально, это было хорошим решением.
Первого пациента доставили в операционную как только мы подготовились. Диагностика показала перелом рёбер, многочисленные гематомы по всему телу и сотрясение мозга.
— Костя, лекарствами в сон его отправлять нельзя с сотрясением, — заметила Нина Владимировна. — Возьми на себя эту задачу. И традиционно на тебе анестезия и насыщение энергией. Справишься?
— Без проблем, — пообещал я.
С целебным сном нужно быть осторожным и внимательно следить за тем, чтобы подавленные нервные центры не спровоцировали проблемы. Не хватало ещё загнать пациента в кому.
Восстанавливать грудную клетку было непросто, но Сарычева работала не первый год и делала всё правильно. Её движения были отточены сотнями подобных операций. Там, где я провозился бы часов шесть, старшая целительница справилась за три.
— Сделали всё, что было в наших силах. Теперь ему нужен покой и прочный корсет. Здорово повезло, что обломки рёбер не зацепили внутренние органы. Можно переводить в отделение, а вечером проведём повторную процедуру.
Когда санитары вывезли каталку из операционной, Нина Владимировна строго посмотрела на меня.
— Костя, отделение ждут непростые времена. Выбирай на чьей ты стороне.
— Я сторону не меняю. В любой ситуации я был и остаюсь сторонником Егора Алексеевича.
— А как же собрания у Писемского?
— Придёт время, и вы всё поймёте, — ответил я, не вдаваясь в подробности.
Следующий пациент был сильно взволнован, когда его доставили в операционную. Ему не терпелось поделиться пережитым. Пришлось позволить ему высказаться, чтобы он выплеснул чувства и немного успокоился, а заодно дождаться, когда подействует успокоительная волна.
— Как вас угораздило впутаться в эту историю? — вздохнула Нина Владимировна.
— Знакомая позвала послушать выступление провидца Антония, но я не рассчитывал, что будет так много людей. Пришло около пяти тысяч человек, все желающие не смогли поместиться. Многих прижали к металлическим ограждениям и едва не размазали, а когда хранители порядка прибыли на место стихийного собрания, чтобы разогнать толпу, начались столкновения с полицией, многие люди поспешили убраться подальше, чтобы их не задержали за сопротивление, и в этой лавке кого-то затоптали, других вытолкали за ограждения.
— А что с вашей знакомой?
— Я потерял её в толпе. Мы хотели спрятаться под припаркованной машиной, но её перевернули. Попытка подсадить её и помочь перебраться через ограждение обернулась провалом. Когда меня прижали к ограждению, толпа унесла её дальше.
— Зачем вообще вам понадобился этот провидец? — проворчала Нина Владимировна.
— Откуда мне знать? Я впервые оказался на встрече. Но люди идут за ним, ему фанатично верят. Они считают, что ваш дар скоро иссякнет, и спасение можно найти только в технологиях.
— Никак артефакторы затеяли революцию, — пробормотала Сарычева. — Либо очередной проходимец пытается нажиться на доверчивых людях, но я не верю, что всё так просто. Как бы один человек мог собрать многотысячные митинги? Здесь не обошлось без серьёзной поддержки.
— В полиции разберутся, — предпочёл я замять скользкую тему.
Я отлично помнил парня с вокзала, который раздавал листовки. Меньше, чем за год этот Антоний собрал больше пяти тысяч последователей в Градовце. Не удивлюсь, если и в других городах его поддерживают также горячо.
Уже потом я узнал, что провидца задержали за несанкционированное мероприятие, которое привело к гибели одиннадцати человек и травмам различной степени тяжести ещё у пятидесяти четырёх участников. В этот день нам пришлось провести в больнице шестнадцать часов. К счастью, хотя бы в операционной нас быстро сменили коллеги из второй бригады, а мы взяли на себя заботу об отделении. И куда тут ещё работать в частном кабинете? Если вообще не спать, то ещё можно. Но тут появляется другая проблема — энергии попросту не хватит, чтобы работать ежедневно по двенадцать часов и больше.
— Костя, хорошо, что я тебя застал! — обрадовался Жилин, встретив меня в коридоре. — Мы с Таней приглашаем тебя на свадьбу. Разумеется, вместе с Лерой.
— Благодарю! Примите мои поздравления. Когда торжество?
— Через неделю. В десять утра встречаемся возле нашей квартиры, остальное сообщу позже.
— Погоди, как через неделю? Два месяца нужно ждать после подачи заявления. Вы хоть в управу ходили?
— У нас особый случай, — уклончиво ответил парень. — Нам пошли на встречу и пообещали расписать через месяц. Три недели уже прошли. Мы просто не хотели говорить раньше.
— Пашка, вы же целители. Куда спешили?
— А кто сказал, что мы спешили? — нахмурился парень. — Мы осознанно пошли на этот шаг. Год отработки у Танюхи уже есть, ещё пару месяцев поработает, и в декрет, а потом остальное дорабатывать будет. Когда жить, если не сейчас, Костя?
— Может, ты и прав. Но могли бы и раньше сказать. Ты ведь понимаешь, что Лерка меня съест, если я скажу, что нас пригласили на свадьбу, которая состоится через неделю? У неё ведь даже платья подходящего нет. А ещё нужно найти парикмахера на это время и мастера маникюра.
— Вот поисками платья в ближайшие выходные и займётесь, — заулыбался Жилин. — Особо не ломайте голову, мы не стараемся устроить пышное торжество. Собираем только родных и близких друзей. Кроме вас с Леркой будет ещё Мокроусов и подруга Тани.
— Ты меня успокоил, а то я уж думал, что Мартынова позовёшь, — рассмеялся я.
Разумеется, практически весь следующий день мы с Лерой провели в ателье, подбирая образ. Ильменской хотелось, чтобы мы гармонично смотрелись вместе, а мне не мешало бы обновить пиджак, а то старый заметно истрепался. Я остановился на сером костюме с жилеткой, а Лера выбрала платье под цвет с серебристой оборкой.
Мокроусов тоже готовился к этому событию, но в его планы неожиданно вмешался Писемский.
— Господа, послезавтра жду всех в нашем избранном месте, — заговорщически тоном заявил Семён Терентьевич, когда мы встретились на пересменке. В коридоре стояли я, Мокроусов, Анисимов и Ключников — вся мужская часть нашей компании.
— Семён Терентьевич, я не смогу в этот день! — заявил Мокроусов. — У