— Настоящий бригадир, — проворчал Мокроусов, которому выпало натаскать воды для готовки и варки ужина.
Рябуха открыл пару банок рыбных консервов, а нам с Катей поручил почистить картофель, лук и морковь. Я мужественно взял на себя задачу справиться с луком. Намочил его в воде, промыл нож и спокойно нарезал, не проронив ни слезинки. Только когда в глазах начало предательски щипать, снова промыл водой нож и саму луковицу.
— Теперь занимайте зрительские места, скоро всё будет готово!
Такого вкусного супа с консервированной сайрой я действительно никогда не ел. А печёная картошка на углях, которую приходилось остужать и очищать от покрытой золой кожуры, казалась царским лакомством.
— Это вы ещё не пробовали шахтёрский борщ, с консервированной килькой в томате и фасолью, — признался один из рабочих, пировавших с нами. — Когда с едой туго, и не такое придумаешь!
Вечер выдался задорный и приятный. Рабочие оказались мировыми ребятами и травили байки, а мы не скупились на процедуры и помогали им прийти в себя. У многих были проблемы с застаревшими травмами, полученными на работе. Но никто не опускал руки.
— Пока мы работаем, семья живёт, — объяснял тот самый рабочий, который расхваливал шахтёрский борщ.
— Штольня, да тебе вообще пахать нужно за пятерых, — рассмеялся Рябуха и объяснил нам. — У него ведь дома жена и трое детей. Старшая гимназию заканчивает, а двое пацанов в третий и в первый класс пошли.
— А я бы с такой женой и за четвёртым пошёл, да боюсь, не вытяну, — признался мужчина. — Возраст уже не тот, да и здоровье не позволяет.
Судя по всему, мужчина раньше работал в шахте, или на рудниках, потому как с лёгкими была полная беда. Я уже не говорю о проблемах с позвоночником.
Я влил в него энергии сколько смог и активировал регенерацию в повреждённых областях. Да, без комплексного лечения это не особо поможет, но хоть немного отодвинет неминуемые проблемы и даст такое нужное облегчение.
Если многие целители, которые вели частную практику, неохотно делились энергией, желая выручить побольше денег за свои услуги, я не скупился. Всё равно к утру восстановится практически до максимума. А чем больше я пользуюсь даром, тем сильнее ядро и прочнее узлы с каналами. Выходит, в долгосрочной перспективе я в более выигрышном положении. А мысль, что моя помощь изменила судьбу отдельно взятых людей, приятно согревала. Да, мы не можем изменить весь мир, но поменять в лучшую сторону окружающую нас реальность под силу каждому.
— Костя, ты засыпаешь, — улыбаясь, заметила Тихомирова, а я встрепенулся и покачал головой. Сам не заметил как пригрелся у костра, заслушался истории из жизни рабочих и настолько погрузился в свои философские мысли, что незаметно начал проваливаться в сон.
В конечном счёте, мы всё-таки решили, что на сегодня посиделок у костра достаточно, и пора отдыхать.
— Хорошие они ребята, — сказал Мокроусов, заходя в вагончик.
— Хорошие, — согласилась Катя. — Ко мне человек пять за вечер подошли и пообещали руки оторвать каждому, кто попытается меня обидеть.
Тихомирова вообще получала много внимания во время нашей поездки. Женщина она была симпатичная и достаточно молодая, ей не было ещё и тридцати, а потому многие мужчины на неё заглядывались. Даже Ян, когда мы приехали в Яшмань, глаз не мог оторвать от старшей целительницы и подарил ей ожерелье из чароита.
— Под цвет ваших глаз лучше подойдёт малахит, но в наших краях его нет, а ближайшее место, где его можно отыскать — это Малахитовая долина в Ярской губернии, но я готов хоть на край света податься, лишь бы сделать приятный подарок.
— Отдыхай, мальчик, — с улыбкой ответила девушка.
— Я всего на год младше, — обиделся шаман.
— Почти на два, и я сюда приехала работать, а не устраивать свою личную жизнь, — отрезала женщина.
После этого разговора Мокроусов решил остудить пыл Янислава.
— Ты это, к Старшей не лезь, понял? — заявил Артём.
— А ты ей кем приходишься? — набычился парень.
Дело пахло серьёзным конфликтом, и мне пришлось вмешаться, чтобы успокоить разгорячившихся парней.
— Как у вас вообще дела обстоят в посёлке? Много больных?
— Много, — нахмурился парень. — Люди жалуются на бессонницу, плохую память. У многих стало портиться зрение и пропадать слух. Я пытался выяснить причину, но духи рассержены. Они недовольны тем, что потревожили их вековой покой и отказываются общаться.
— Раз духи перестали говорить с тобой, ты наконец-то угомонишься и перестанешь доставать людей своими чудаковатыми ритуалами? — не упустил случая поддеть шамана Мокроусов.
— Напрасно смеёшься, — нахмурился Ян. — Если духи не хотят говорить, значит им нанесли серьёзное оскорбление, а наказания будет жутким.
— Давай осмотрим всех, кто жалуется. Может, удастся выяснить причину проблем, — предложил я, желая поскорее прервать заново разгорающийся конфликт.
Я отметил, что Яшмань всего за пару месяцев заметно изменилась. Здесь стало куда больше людей. И дело не в том, что люди стягивались в посёлок на зимовье. Появилось много пришлых.
— Половина заброшенных домов принялись восстанавливать, — признался староста. — Думаю, после зимы сюда ещё потянутся люди, и не только остальные дома восстановят, но и новые построят.
— А с чем связаны такие изменения? — поинтересовалась Тихомирова. — Обычно в отдалённых уголках картина прямо противоположная. Люди тянутся к большим городам, а деревни и посёлки исчезают.
— Так ведь на севере, вверх по течению реки, впадающей в Светлицу, начали золото добывать. Вот с тех пор мы и потеряли и сон, и покой. Я просил Яна помочь, тот и с духами говорил, и в Градовец письма писал, но всё без толку.
Осмотр выявил неутешительные результаты. В кишечнике, печени и почках пациентов явно были видны ярко выраженные пятна.
— Что это может быть? — удивился Артём, который с помощью внутреннего зрения целителя увидел ту же картину, что и я. Причём, такие проблемы были не у отдельных людей, а у всех, кто жаловался на общее недомогание и конкретные проблемы со слухом, сном, зрением или памятью.
— Металлические вкрапления, — заметил я. — Они дают такой цвет. Но только я не могу понять что это, и почему оказывает столь сильное влияние.
— И на что это может быть похоже? — недоумевал Артём.
Кажется, это был тот самый случай, когда нам требовалась помощь лаборатории.
—