Как отоваривали карточки
Покупатель шел в магазин или в лавку, имея при себе этот разрисованный лист и желание купить хлеба, к примеру. Продавец должен был вырезать ножницами соответствующие ячейки с карточки и выдать товар.
Потом продавец отчитывался перед властями вырезанными квадратиками: проверялось, чтобы вес выпеченного или завезенного хлеба сходился с весом купленного, указанного на карточках.
Предъявив карточки революционному чиновнику, хлебопек получал муку для выпечки следующей партии хлеба. Так и жили. Крутились, конечно, как могли.
Некий булочник Вартан Годзиев проживал и работал в Берберовке. И с карточками дело имел. Причем в буквальном смысле – дело.
Как оказалось, 3 октября 1917 года хитрован Годзиев показал проверяющим «86 связок хлебных карточек за период от 29 сентября по 1 октября, из коих: карточек основных – 76 связок, усиленных —10, всего 86, по 100 шт. в каждой».
А когда уполномоченные развернули свертки бумаг, то внутри оказались не карточки, а нормальная цветная бумага. Целых триста пять квадратиков.
Удивительно, но Вартана не шлепнули у стенки по законам революционного времени.
Откуда нам это известно? Да потому что спустя пять дней, уже 8 октября, мизансцена повторилась. Отчаявшийся заведующий Нахичеванской карточной системой даже написал заявление в вышестоящий орган – Нахичеванскую н/д продовольственную управу (н/д – народно-демократическая – прим. авт.).
«Центральное бюро по приемке и проверке карточек настоящим доводит до сведения Нахичеванской продовольственной управы, что пекарь Годзиев Вартан Мацаганович, проживающий на Берберовских городских дачах, вторично принес в большом количестве нарезанные красные бумажки, по виду похожие но хлебные боны, вследствие чего мы вынуждены прекратить выдачу ему муки. Организация Карточной системы просит распределить выдаваемую ему муку между другими пекарями и о распределении сообщить нам.
Заведывоющий Карточной системой Делопроизводитель».
К сожалению, на этом история упрямого Годзиева для нас заканчивается. И мы никогда не узнаем, шлепнули все же булочника-мошенника, или успел он сбежать, унося в мешке сэкономленную муку.
Берберовка XXI веке
И сегодня Берберовка сохраняет свои удивительные черты и повадки. А чего же не сохранить, когда со времен Вартана Годзиева мало что изменилось?
По-прежнему стоят здесь частные дома, в некоторых даже централизованного водопровода нет. Как и раньше, речка Кизитеринка служит и мусоропроводом, и канализацией для жителей.
Да и попасть в Берберовку – нелегкая задача. Единственное место в районе, где переброшен мост через Кизитериновский ручей, – Сквозная улица. Мост позволяет жителям попасть на остановку электрички.
Внутри района общественный транспорт не ходит – только по проспекту Шолохова.
Да и нравы нисколько не умаслились. Более того, в Берберовке даже милые мини-пиги отличаются повышенной кусачестью!
Недавно местный портал 161.ру живописал страдания берберовца, который спас потерявшегося малыша мини-пига. Обогрел, накормил яблоком. А тот в ответ – кусь!
Ошарашенный милосердей, дал знать землякам через соцсети: потерялась кусачая свинья. Чья? Тут же выяснилось, что это Ася. Живет за углом. Раньше не кусалась, а просто носом толкалась. А теперь, видимо, стресс.
Одним словом, Берберовка. Как есть.
Но находятся в этом и плюсы. Турист, забредший в Берберовку, запросто может представить себе времена далекие, почти легендарные. В этом месте машина времени делает долгую остановку.
Что замутили ростовские евреи: больница, синагога, гимназия
Уж так получилось, что среди моих друзей, с детства и до сих пор, много евреев. Да что там говорить, сразу из роддома меня приняла в свои теплые руки Ольга Леонидовна Миттерштейн, лучший педиатр Таганрога. А спустя двадцать четыре года и моего Илью.
Помню, люблю до сих пор.
Моим соседом и задушевным дружком с рождения был Колька Шпеер, а оба сына Ольги Леонидовны, Вовка и Юрчик Горфинкели, с полным правом входили в нашу компанию и были горячими почитателями кулинарных талантов моей бабушки.
Колечка погиб в Афганистане, а оба Горфинкеля (врачи) были среди первых ликвидаторов в Чернобыле. И оба рано умерли. Лейкемия.
Помню, люблю до сих пор.
Едва выбравшись из-под родительского крыла, я в Ростове немедля влетела в великолепную компанию Володи и Саши Слепаковых. Их мама, Зинаида Абрамовна, была одной из самых красивых и добрейших женщин, каких я когда-либо видела.
Помню, люблю до сих пор.
В общем, сами понимаете, что в еврейские традиции я была погружена с рождения. В Ростове мне это сильно помогало. Потому что ростовские евреи – о, это особенные люди.
Мне кажется, на Дон доезжали только самые отважные, безбашенные и хитроумные из всего российского еврейства. Такой, знаете, естественный фильтр.
Посудите сами. В самом конце XVIII века, в 1796 году, в крепости Дмитрия Ростовского жили только семь мещан евреев. Тех, кто не побоялся приехать в окраинную крепость на Дикое поле.
А спустя девяносто лет, когда Ростов приписали к Области Войска Донского, еврейская община насчитывала более десяти тысяч человек. В ростовских гимназиях в 1880-х годах евреи составляли 33,8 % учеников.
В это время и произошел невероятный, по-настоящему уникальный случай в Российской истории. Отцы города Ростова умоляли государя-императора не выселять «наших евреев».
Дело в том, что после присоединения города к Области Войска Донского, на него распространились жесткие правила казачьего общества: представители неправославных конфессий ограничивались в правах, а жительство евреев вообще было запрещено. И что делать?
Тогда ростовская Дума обратилась к императору Александру III с отчаянной просьбой:
«Город Ростов есть пункт исключительно торгового, промышленного и фабричного характера, и его население в этом отношении весьма отличается от населения области, к которой Ростов предполагается присоединить.
Торговые и промышленные обороты города доходят до 150 000 000 рублей, а обороты банков, в нем действующих, до 60 000 000 рублей в год; в этих громадных оборотах принимают участие не одни русские, но также иностранцы и евреи. Выселение из Ростова 10 000 евреев, которым жительство может быть запрещено, имело бы весьма грустные последствия для города и его обывателей.
Торговля и промышленность не делают различия между национальностями и дают дело каждому, кто хочет трудиться но пользу общую».
И что? Император таки сделал беспрецедентное исключение для ростовских евреев – они остались на родине. С ними остались банки, больницы, магазины, ювелирные дома, училища, театры.
Некоторые здания сохранились и до сегодняшнего дня. Погуляем?
Ульяновская улица, 57: еврейская гимназия
Зданию больше ста тридцати лет. Строили его как дом для еврейских учащихся – с классами, библиотекой, столовой. После революции сюда перевели медицинское училище. Потом детско-юношескую