Холодный ветер площади Дзержинского ударил в лицо. Родионов поднял воротник, спрятал ладони в карманы. До метро — несколько минут ходьбы. Завтра придётся перекраивать всю операцию.
Глава 22. Влюблённый суккуб
Сигаретный дым смешивался с шёпотом в сумеречном салоне Арины Капитоновны. Ольга Литарина в тёмно-бордовом костюме наблюдала из-за фикуса за Мариной Шаниной. Та беседовала с двумя краснолицыми чиновниками, не замечая, что воздух вокруг подрагивает, зыбится.
Звенели бокалы, кто-то тихо играл на фортепиано Чайковского. Под потолками с дореволюционной лепниной голоса сплетались с музыкой, перемежаясь негромким смехом. Арина Капитоновна в тёмно-синем платье скользила между гостями — наполняла фужеры, поддерживала беседы, соединяла нужных людей.
Литарина прищурилась. Вокруг Шаниной разгоралась голубоватая аура, заметная лишь намётанному глазу. Мужчины рядом оживлялись, жестикулировали активнее. Заместитель министра с залысинами наклонился к уху девушки, и Ольга различила, как пульсирующее мерцание втягивает из него незримую субстанцию.
— Потрясающе, — прошептала Литарина. — Даже не осознаёт.
Марина держалась ровно — сдержанная улыбка, прямая спина, внимательный взор. Тёмно-русые волосы собраны строго, платье скромное. Но что-то неуловимое притягивало мужчин — безотчётно и властно. Ольга различала эту силу ясно.
Заместитель министра хохотал над собственной плоской шуткой, галстук съехал набок, физиономия пылала. Молодой очкарик с претензией на интеллигентность перебивал старшего, борясь за внимание Шаниной.
Литарина поставила бокал. Пора. Десятилетиями она выслеживала потенциальных суккубов, не подозревающих о своей сути. После гибели Клавдии в пятьдесят пятом их осталось так мало. Каждая новая сестра — сокровище для рода.
Вечер иссякал. Гости разъезжались. Чиновник с залысинами прощался с Мариной, удерживая её руку дольше приличного. Девушка мягко высвободилась, обещая встречу на следующей неделе.
— Обязательно, Мариночка, обязательно, — прогудел замминистра, покачиваясь. — Такая умница, такая красавица… и такое понимание международной обстановки!
Когда дверь за последним гостем закрылась, Шанина позволила себе расслабиться. Устало провела ладонью по волосам, размяла шею круговым движением головы. Голубоватое сияние вокруг поутихло, но не исчезло — тонкое, едва заметное, оно по-прежнему окутывало силуэт девушки.
Литарина подошла сзади, и Марина вздрогнула, услышав знакомый контральто:
— Вы прекрасно справились сегодня, Марина Петровна. Особенно с товарищем из министерства — нелёгкий собеседник.
Шанина обернулась, черты лица приняли деловое, непроницаемое выражение:
— Благодарю, Ольга Михайловна. Просто делаю свою работу.
— Думаю, нам стоит обсудить некоторые детали вашей… деятельности, — Литарина выдержала паузу, изучая реакцию собеседницы. — В кабинете хозяйки, если не возражаете.
В зрачках Марины мелькнуло что-то — то ли настороженность, то ли любопытство, но девушка согласно качнула головой:
— Конечно, Ольга Михайловна.
Прошли через опустевший салон, мимо хозяйки, пересчитывавшей выручку за вечер, и дальше по коридору, к тяжёлой дубовой двери в конце. Литарина отперла замок ключом, вынутым из внутреннего кармана пиджака, и пропустила Шанину вперёд.
Марина переступила порог и замерла. Кабинет поражал контрастами: строгие металлические шкафы, заполненные папками с грифами «Секретно», теснились рядом с антикварным секретером красного дерева. Ленин взирал с портрета прямо на морской шторм Айвазовского в золочёной раме на противоположной стене. Тяжёлые сливовые портьеры глушили уличные звуки.
— Присаживайтесь, — Литарина указала на кресло напротив стола, обошла столешницу и опустилась на хозяйское место.
Шанина села, сохраняя прямую осанку. Цепкий профессиональный взгляд скользил по собеседнице, пытаясь предугадать, к чему ведёт этот разговор.
Ольга несколько мгновений молча изучала девушку, затем встала, подошла к выходу и повернула ключ в замке. Щелчок в тишине прозвучал неожиданно громко. Вернулась к столу, но не села — осталась стоять, опираясь ладонями о полированную поверхность и глядя Марине прямо в глаза.
— Вы — суккуб, Марина Петровна, — проговорила Литарина тихо, но отчётливо. — Настоящий суккуб, даже не подозревающий о своей сути.
Лицо Шаниной застыло, пальцы невольно вцепились в подлокотники. Ольга видела, как менялся этот взор — от уверенности к полному непониманию, затем к острой настороженности.
— Простите, я не понимаю, о чём вы говорите, — голос Марины звучал бесстрастно, но чуть тише обычного.
Литарина усмехнулась — коротко, одними губами, не меняя холодного оценивающего выражения.
— Понимаете, Марина. И я это вижу. Вижу, как вы инстинктивно тянете жизненные силы из мужчин. Как они оживляются в вашем присутствии, а после испытывают странную опустошённость. Как вы подпитываетесь их витальной мощью, не отдавая себе отчёта.
— Это просто профессиональные навыки… — начала Шанина, но Ольга прервала её движением руки.
— Это гораздо больше. Я — такая же, как вы. Мы — существа, питающиеся сексуальной силой, но взамен дарящие удовольствие и мощь. Древние называли нас суккубами. Некоторые рождаются с этой способностью, но не знают о ней до определённого момента.
Марина молчала, побледнев. Пальцы стиснули подлокотники кресла. В голове проносились обрывки воспоминаний — странные ощущения во время близости с мужчинами, загадочный прилив сил после секса, когда партнёр, напротив, казался измотанным, способность понимать мужские желания на каком-то интуитивном, почти телепатическом уровне.
— Это невозможно, — выдохнула девушка наконец. — Ничего подобного не существует. Я — советский человек, материалист…
— Так говорят многие из нас, когда узнают правду, — губы Литариной тронула мягкая полуулыбка. — Сама когда-то не верила. Думала, что это просто физиологическая особенность. Пока тётя Клавдия не объяснила.
Ольга обошла стол и присела на подлокотник кресла, совсем близко к Шаниной.
— Вы чувствуете это, Марина. Связь между нами. Это не случайно. Суккубы распознают друг друга. И я могу помочь вам понять вашу сущность, научить контролировать способности. Сейчас вы питаетесь энергией мужчин бессознательно, берёте немного там, немного здесь. Но с правильной подготовкой сможете делать это осознанно, управлять процессом, усиливать эффект.
Шанина глядела на собеседницу широко распахнутыми глазами. Всё, что она считала выучкой — умение расположить к себе людей, интуитивное понимание их желаний, способность вызывать доверие, вдруг получило совершенно иное объяснение.
— Если… если предположить, что вы говорите правду, — Марина заговорила медленно, подбирая слова, — что это значит для меня? Что я должна делать?
— Вы должны присоединиться к нам, — отозвалась Литарина. — К сообществу суккубов, которое существует тысячи лет. Нас немного, особенно после… определённых событий пятьдесят пятого года. Каждая новая сестра для нас бесценна.
— И что для этого нужно?
— Пройти ритуал пробуждения. Ничего страшного или болезненного, — Ольга заговорила мягче, заметив смятение собеседницы. — Завтра отвезу вас в наше убежище. Там вы встретите других сестёр и пройдёте инициацию.
Шанина медленно склонила голову. Подготовка в органах подсказывала: соглашайся, проникай глубже, собирай информацию. Но что-то внутри, какая-то глубинная часть отзывалась на слова Литариной — безотчётно, тревожно и властно.
— Я согласна, — выговорила Марина, удивляясь твёрдости собственного голоса. — Хочу понять… Хочу узнать правду о себе.
— Прекрасно, — Ольга коснулась запястья девушки, и ту обдало жаром, разлившимся