Кровь тут же холодеет в жилах. Сердце пропускает тяжелый удар.
Предо мной стоит Герман Андреевич, и его взгляд уже не такой спокойный, каким был кабинете.
— Я вас не увидела. Я зайду позже.
Иду к двери, но он не пускает. Как стена становится предо мной.
— Я не хочу чтобы ты уходила, Дина.
— Почему вы закрыли дверь? Можно я уйду, пожалуйста.
— Я же сказал тебе — ты останешься здесь.
Дышать тяжело, становится страшно. Никого кроме нас нет дома.
— Ну, чего ты сразу встрепенулась? Ты видела свою премию и прекрасно знаешь, что я не был обязан тебе ее платить.
— Я могу все вернуть.
— Ты уже взяла. И это я тебя не штрафовал за битую посуду и пропуски завтраков, за то, что ты отлынивала от работы и ездила по своим делам в рабочее время.
— Вычтите за все это. Я верну. Сейчас же!
Иду к выходу, но Герман не дает.
— Да хватит ломаться! Иди сюда, мне не отказывают.
Он хватает меня за талию и с легкостью открывает от пола.
— Пустите, нет! Нет!
Гордей силен, но Герман еще сильнее. Он крупный, злой и грозный. Этот мужчина бросает меня на кровать, точно пушинку, а после сразу же набрасываться как зверь.
— Пустите! Не надо, нет, я не хочу!
— Тихо! Дала Гордею, дашь и мне!
“Дала Гордею, дашь и мне”.
Эти слова набатом звучат в голове, а у меня словно ступор какой-то случается, когда в тот же миг Герман разрывает на мне блузку, стягивает с меня лифчик, а после снимает обувь, разрывает колготки, задирая юбку.
— Нет! Нет, боже, не надо! Пусти!
Его руки везде. На моем теле, он делает больно, я чувствую животом его эрекцию, тогда как меня тошнит. Такого точно не было с Гордеем.
Мне тогда было больше страшно, но не противно. Сейчас же я готова сдохнуть, лишь бы он меня не касался. Тяжелый, какой тяжелый, я не могу сбросить его с себя, и когда Герман придавливает меня бедром, окончательно разрывая на мне юбку, из последних сил ору:
— ГОРДЕЙ! Помогите! Гордей! А-а-а!
Пищу, а после слышу шаги по коридору. Такие быстрые, и тут же ручка двери дергается.
— Открой. Что там происходит?! Дядя!
Герман при этом затыкает мне рот ладонью, но к этому моменту я уже реву белугой, а после мы все слышим грохот. Это Гордей и он выбил замок. Вышиб его с мясом.
Картина маслом. Я лежу практически голая на кровати. На мне Герман Андреевич с расстегнутыми штанами. И Гордей. Запыхавшийся, со всполошенным взглядом.
— Ты что творишь, сука?
— Гордей…
Всхлипываю, я просто больше не могу.
— Дверь закрой!
— Ты с ума сошел, старый? Отвали от нее!
Гордей подходит и с размаху ударяет Германа в лицо, но тот не пасует, быстро встает и отвечает ему тем же.
— Ты на кого руку поднял, щенок?!
— Тварь! Кто тебе разрешал ее трогать?!
— Она служанка моя. Что хочу, то и делаю! Это мой дом!
— Я вызову ментов сейчас и тебя повяжут.
На это дядя Гордей только смеется.
— Вызывай! Тут не было ничего, а завтра твое дело снова всплывет, поедешь на нары как миленький!
— Что здесь происходит?
Боже, этого еще не хватало. Домой вернулись Эльза и бабушка Фрося. Последняя тяжело посмотрела на меня и прошла мимо, но Эльза побледнела и подняла вой:
— Ах ты, шлюха малолетняя! Потаскуха!
Эльза набрасывается на меня, но Гордей заводит меня за спину.
— Не смей трогать ее! Мужа своего держи за штаны лучше!
Эльза замахивается и ударяет Гордея по лицу.
— Сопляк, да что ты знаешь! Так, вон пошла немедленно! Чтобы духу твоего тут больше не было!
Кричит, и я выхожу из этой комнаты, держась за стену. Заплаканная, в ободранной одежде.
— Идем!
Плохо соображаю, все кружиться. Гордей берет меня за руку и отводит в свою комнату.
— Седина в бороду, бес в ребро! Как чуяла я. Как знала.
Слышу где-то голос бабушки Фроси, а после оказываюсь в комнате Гордея. Он нервничает, проводит ладонями по лицу.
Я же едва стою. Наверное, он подумает, что я сама дяде предложила. Да? Да, именно так он и думает.
Глава 34
Я приехал на час раньше, и точно не зря. Спешил к Дине, а по факту, услышал ее истошные крики. Не помню, как забежал на второй этаж, как начал ломиться в дверь дяди чтобы увидеть это: Дина в разорванной одежде и мой дядюшка на ней.
Сам не знаю, как удержался и не убил его там на месте. Произошел скандал, я тоже по морде получил, а потом еще и Эльза приперлась. Начались разборки, вот только мне уже не было до этого никакого дела. Они никогда не были моей нормальной семьей, и прощать такое Герману я точно не собирался.
Вытащил оттуда Дину за руку и отвел к себе в комнату. И вот, мы здесь. Дина плачет, отвернулась к стене, а я… я не знаю, что делать.
Впервые так растерялся, хочу просто пойти и открутить дяде голову. Сяду точно потом, похуй.
И что самое паршивое: я вижу ее слезы. Вижу ее страх. Как и тогда, после той чертовой ночи.
— Дина.
Касаюсь ее плеча, а она вздрагивает, сильнее забивается к стене.
Матерюсь про себя как только можно, а после скидываю пиджак и набрасываю ей на плечи.
— Я убью его! — башу и иду на выход, но дина за руку меня берет в последний момент:
— Не надо. Прошу тебя! Не делай ему ничего!
— Он тебя изнасиловал? Да, это было?
Она молчит, а у меня мозги скоро закипят.
— Дина, не молчи, я с ума сойду!
— Нет. Он не успел. Ты меня спас. Я просто испугалась.
Камень с плеч, хотя не особо и легче.
— Так, идем. Хватит уже.
— А моя работа?
— Больше ты здесь не работаешь!
Усаживаю Дину в машину и ударяю по газам.
Ключей от моей квартиры мне еще никто не давал и, насколько я понимаю, уже и не даст, так что я