Однажды он вышел ко мне.
Я как раз подвязывала молодой побег на том самом, первом ожившем кусте. Он уже был покрыт маленькими, глянцевыми листочками, и на нем даже наметилось несколько бутонов.
— Артур сказал, что этот куст зацветет через неделю, — его голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть.
Я медленно выпрямилась и обернулась. Он стоял на дорожке, одетый в домашний сюртук, и смотрел не на меня, а на розу.
— Артур — оптимист, — ответила я, вытирая руки о фартук. — Я думаю, ему понадобится две недели. Но он зацветет. Обязательно.
— Он был мертв, — сказал Алистер тихо. — Я сам видел. Прошлой осенью. Это была просто сухая коряга.
— Значит, он просто очень хорошо спал, — я улыбнулась. — И ждал, когда его разбудят.
Алистер перевел взгляд на меня. На мое лицо, на котором от солнца появились первые веснушки. На мои руки в земле. На мои локоны, аккуратно собранные в пучок.
— Вы очень похудели, — произнес он неожиданно.
Это был первый раз, когда он прокомментировал мою внешность. И это не было ни комплиментом, ни оскорблением. Просто факт.
— Физический труд на свежем воздухе творит чудеса, — ответила я легко. — Рекомендую. Гораздо эффективнее, чем сидеть над бумагами в душном кабинете.
Он проигнорировал мою шпильку. Его взгляд снова вернулся к розе.
— Моя мать посадила этот куст в день моей свадьбы… с первой женой, — добавил он после паузы.
Я замерла. Я ничего не знала о его первой жене! В дневнике Сесилии не было об этом ни слова. Значит, Алистер уже был женат?!
— Моя жена… Она умерла через год. При родах, — сказал он ровным, лишенным эмоций голосом, все так же глядя на цветы. — Малыш ушёл вслед за ней. После этого мать почти перестала заходить в этот сад. А когда умерла и она, я приказал запереть его.
— Что…
Теперь я поняла. Поняла его боль. Его ненависть к этому месту. Этот сад был для него не просто заброшенным участком земли. Это было кладбище его надежд. Место, связанное с самыми страшными потерями в его жизни. И я, сама того не зная, пришла на это кладбище и начала возвращать его к жизни.
— Мне жаль, — сказала я тихо. И я действительно это имела в виду.
Он наконец посмотрел на меня. И в его глазах, я впервые увидела не лед. А глубоко спрятанную, застарелую боль.
— Зачем вы это делаете? — спросил он. Тот же вопрос, что и в кабинете, но теперь он звучал иначе. Не как обвинение, а как искреннее недоумение. — Зачем вы воскрешаете то, что я так старался похоронить?
— Потому что нельзя жить на кладбище, Алистер, — ответила я, впервые назвав его по имени. — Потому что даже после самой страшной зимы всегда наступает весна. Кто-то должен был прийти и сказать этим цветам, что пора просыпаться.
Он долго молчал, глядя на меня. Его любопытство ко мне, которое началось с удивления, переросло в нечто большее. В интерес. Он больше не пытался понять, что со мной происходит. Он пытался понять, кто я такая.
— Ужин сегодня подадут в главной столовой, — сказал он наконец, резко меняя тему. — На двоих. Будьте готовы через час.
И, не дожидаясь моего ответа, он развернулся и ушел обратно в дом.
Солнце садилось, окрашивая небо в нежные цвета. Алистер пригласил меня на ужин. Не в свой кабинет. А в общую столовую. Как муж жену.
Глава 19
Он ушел, а я осталась стоять, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Это было не просто приглашение поужинать. Это был следующий ход в нашей сложной, молчаливой партии. Он выводил меня из тени. Усаживал за один стол с собой не в своем кабинете, где он был полновластным хозяином, а в официальной столовой. На глазах у всего дома. Это был тест. Экзамен. И я знала, что должна сдать его на отлично.
Я почти бегом вернулась в дом. Моя голова гудела от мыслей. Что надеть? Как себя вести? Что говорить? Но все эти вопросы меркли перед одним, самым главным: что будет на столе?
Еда была моим первым полем битвы в этом доме. И сегодня она должна была стать моим главным оружием. Я не могла позволить миссис Гейбл приготовить обычный, пусть и диетический, ужин. Сегодня все должно было быть… идеальным. Не просто вкусным. Незабываемым.
Я проигнорировала свою спальню и прямиком направилась туда, где сейчас решалась моя судьба.