— Как заботливо, — сказала Лика.
Серафина перевела на неё взгляд.
— Вам, леди Элианна, тоже выгодно пройти проверку. Если камень отвергнет вас, всё станет проще.
— Для кого?
— Для всех.
— Удобное слово. Обычно за ним прячут тех, кого не спросили.
Серафина улыбнулась, но глаза остались холодными.
— А если камень примет вас, вы получите защиту, которую сейчас пытаетесь завоевать спорами.
Лика хотела ответить, но Арден вдруг поднял голову.
— Камень не любит холодных.
Марта сразу шагнула ближе.
— Маленький лорд устал. Ему нужно отдохнуть.
— Нет, — сказал Арден, и голос его дрогнул. — Если я усну, она поставит серебряного.
Серафина чуть подняла брови.
— Кого, Арден?
Мальчик побледнел и спрятал деревянного дракона за спину.
Лика медленно посмотрела на серебряную фигурку в шкатулке. Красивый столичный подарок. Хранитель из дома Вальтор. Напоминание, что столица желает добра. Слишком изящная вещь, слишком вовремя привезённая, слишком настойчиво предложенная ребёнку, который боится чужих знаков и холодных предметов.
— Подарок останется у меня, — сказал Каэль.
Серафина не возразила.
— Разумеется.
И это спокойное согласие понравилось Лике ещё меньше.
Ритуал назначили на полночь.
До этого времени замок жил так, будто все его стены задержали дыхание. Слуг в коридорах стало больше, но говорили они тише. В семейное крыло никого постороннего не пускали, у дверей южной гостиной сменили стражу, подарок Серафины унесли в кабинет Каэля. Саму леди Вальтор разместили в восточном крыле — не слишком близко к детским покоям и не слишком далеко от главных залов, чтобы не дать ей повода жаловаться.
Лику отправили в западное крыло переодеться.
Она впервые за день осталась почти одна. Марта помогла ей снять платье, запачканное архивной пылью, и достала из сундука другое — тёмно-серое, простое, с узкими рукавами. Слишком скромное для зала, но удобное. Лика сама выбрала его. Сегодня ей не хотелось выглядеть ни вдовой, ни бывшей женой, ни претенденткой на чужое место. Ей хотелось быть человеком, который способен пройти по лестнице, не путаясь в подоле, если вдруг придётся снова бежать за ребёнком.
— Родовой камень опасен? — спросила она, пока Марта застёгивала платье.
— Он честен.
— Это не ответ.
— В этом доме честность часто опаснее всего.
Лика посмотрела на своё отражение. Чужое лицо уже не пугало так сильно, как в первый раз. Или она просто устала пугаться. Светлые волосы Марта убрала в низкий узел, на висках оставила две свободные пряди, чтобы скрыть усталость. Не вышло. Глаза всё равно выдавали её с головой.
— Что будет, если камень отвергнет меня?
Марта долго молчала.
— Печать на вашей руке сгорит.
— Сгорит?
Старая нянька встретилась с ней взглядом в зеркале.
— Не огнём, леди. Родовой свет просто заберёт то, что считает чужим. Вы потеряете связь с маленьким лордом.
— А я сама?
— Возможно, упадёте без чувств. Возможно, несколько дней не сможете подняться. Возможно, ничего не случится, кроме боли. Камень старый. Он не всегда щадит тех, кто приходит к нему без права.
Лика медленно выдохнула.
— А если примет?
— Тогда всё станет ещё хуже.
Она невольно усмехнулась.
— Вы умеете поддержать.
Марта опустила руки.
— Если камень признает вас временной хранительницей наследника, вас нельзя будет просто выгнать, отдать Совету или завершить вдовье отречение без последствий для Ардена. Но и вы не сможете уйти от него, пока связь не будет снята правильно. Вы станете частью его защиты.
— Частью защиты или частью клетки?
— В древних домах это часто одно и то же.
Лика посмотрела на своё запястье. Знак почти исчез, оставив только тонкую золотистую линию под кожей. Выглядело невинно. Даже красиво. Но с каждым часом она всё яснее понимала: это не украшение и не случайный след. Это дверь, которую кто-то когда-то открыл в её судьбу без разрешения.
— Почему Каэль так зол? — спросила она тише. — Не только из-за меня. Из-за самой возможности.
Марта подошла к окну. За ним ночь опускалась на Северный замок тяжёлым снежным покрывалом.
— Потому что хранительница наследника получает право стоять между ребёнком и главой рода, если камень сочтёт это нужным.
Лика медленно повернулась.
— Между Арденом и его отцом?
— Если дело касается жизни, огня и родовой печати — да.
Вот теперь она поняла.
Для Каэля это было не просто признание её связи с сыном. Это был удар в самое сердце его власти и отцовства. Древняя магия могла сказать ему: ты не единственный, кто имеет право защищать Ардена. Более того, женщина с лицом той, кого он считал виновной, получит право оспорить его решение, если решит, что ребёнку угрожает опасность.
Неудивительно, что он видел в этом ловушку.
— Я не хочу отнимать у него сына, — сказала Лика.
— Тогда скажите ему это до ритуала.
— Он поверит?
Марта горько улыбнулась.
— Лорд Драгомир редко верит словам. Но иногда запоминает их раньше, чем готов признать.
За ней пришёл не стражник, а сам Каэль.
Он постучал один раз и вошёл только после ответа Марты. Это маленькое соблюдение границы почему-то задело Лику сильнее, чем мог бы любой красивый жест. В этом доме, где её таскали из ритуала в замок, из клетки в архив, где её вещи проверяли, а прошлое обсуждали при посторонних, обычный стук вдруг показался почти уважением.
Каэль остановился у порога.
Он тоже переоделся. Чёрный военный мундир сменился тёмным ритуальным камзолом без украшений, только у горла блестела застёжка в форме драконьего крыла. Волосы были собраны строже обычного, лицо казалось ещё резче. Он выглядел не женихом, не хозяином замка и даже не генералом. Хранителем рода, которому предстояло вести сына к камню, способному вынести приговор им всем.
— Марта, оставьте нас.
Старая нянька сразу напряглась.
Лика сказала:
— Она может остаться.
Каэль посмотрел на неё.
— Я не собираюсь вас обвинять. Пока.
— Как великодушно.
Марта всё же вышла, прикрыв за собой дверь. Лика осталась стоять у зеркала. Каэль не приближался, но его присутствие заполнило комнату, как холодный ветер заполняет коридор, стоит открыть внешнюю дверь.
— Через полчаса мы спустимся к родовому камню, — сказал он. — До этого вы должны понять правила.
— Мне уже объяснили, что если камень сочтёт меня чужой, будет больно. Если признает — всем будет хуже.
— Марта