Золотое крыло над камнем опустилось ниже. Свет коснулся его плеча, но не накрыл полностью. Будто древняя сила тоже ждала его выбора.
— Что требуется? — спросил он у Севера.
Управляющий быстро посмотрел в книгу, хотя ответ явно знал.
— Глава рода должен признать временную хранительницу при свидетелях. Иначе печать останется незавершённой, связь будет тянуть силы из наследника.
Лика почувствовала, как Арден сжался.
— То есть если он откажется, пострадает ребёнок? — спросила она.
Север опустил глаза.
— Да.
Серафина сказала мягко:
— Отказ был бы крайне нежелателен.
Каэль даже не посмотрел на неё.
— Ваше удовольствие плохо скрыто, леди Вальтор.
Она впервые промолчала.
Генерал подошёл к камню. Теперь они стояли очень близко: Арден между ними, Лика с одной стороны, Каэль с другой. Свет снизу подчёркивал резкие линии его лица, делал его почти нечеловеческим, драконьим. Но в глазах, под яростью и недоверием, была боль.
— Я, Каэль Драгомир, глава Северного Пламени, хранитель родового огня и отец наследника, признаю временную хранительскую печать на леди Элианне Альвард до очищения знака Ардена Драгомира.
Камень не ответил.
Север побледнел ещё сильнее.
— Милорд… возможно, имя…
Лика замерла.
Каэль медленно повернул к ней голову. И в этот миг она поняла: камень не принял имя Элианны. Арден назвал её Ликой, и древняя магия услышала именно это.
Серафина прошептала:
— Невозможно.
Каэль смотрел на Лику так, будто перед ним снова открылась пропасть.
— Какое имя примет камень? — спросил он тихо.
Лика не могла лгать. Не здесь. Не с рукой на родовом камне, не рядом с ребёнком, чья судьба висела на её ответе.
— Лика.
— Полное.
Она закрыла глаза на одно мгновение.
— Анжелика. Но все звали меня Ликой.
Марта тихо ахнула. Серафина сделала шаг назад. Север застыл с пером над страницей.
Каэль не задал ни одного вопроса. Не сейчас. Только повернулся к камню и произнёс заново, голосом, в котором каждое слово стоило ему части прежней уверенности:
— Я, Каэль Драгомир, глава Северного Пламени, хранитель родового огня и отец наследника, признаю временную хранительскую печать на Лике, пребывающей под именем Элианны Альвард, до очищения знака Ардена Драгомира.
Камень вспыхнул.
Свет ударил вверх, прокатился по кругу, коснулся стен. Арден вскрикнул, но не от боли. Его знак очистился от части тёмных нитей, они отступили, словно их оттеснил золотой огонь. На руке Лики крыло стало ровнее, ярче, а трещина больше не выглядела разломом. Она стала тонкой линией посередине узора, как створка закрытой двери.
Север, дрожащим голосом, произнёс:
— Признано.
Марта заплакала беззвучно.
Серафина стояла неподвижно, но её глаза уже считали последствия.
Каэль убрал руку с камня. Его лицо снова стало холодным, почти каменным. Только Лика теперь знала: это не спокойствие. Это способ не рухнуть.
Арден отпустил камень и обнял её за талию.
Лика осторожно положила ладонь ему на плечо. Теперь она имела право. Не потому, что кто-то из взрослых разрешил. Потому что древний камень сказал: её прикосновение — защита.
Каэль смотрел на это молча.
Потом повернулся к Северу.
— Записать: до очищения знака наследника Лика, пребывающая под именем Элианны Альвард, находится под защитой Северного Пламени. Её нельзя вывести из замка, передать Совету, подвергнуть отречению или разлучить с Арденом без моего согласия и ответа родового камня.
Серафина резко подняла голову.
— Милорд, это выходит за рамки…
— Это следует из решения камня.
— Совет должен быть уведомлён.
— Будет. В тех словах, которые я выберу сам.
Серафина сжала губы, но промолчала.
Лика вдруг поняла, что ноги её почти не держат. Тепло от камня уходило, оставляя после себя слабость. Арден почувствовал это и поднял голову.
— Ты устала?
— Немного.
— Из-за меня?
— Нет, — сказала она сразу. — Не из-за тебя.
Каэль сделал шаг к ним, будто хотел поддержать, но остановился. Слишком много людей смотрело. Слишком многое уже изменилось.
— Ритуал завершён, — сказал он. — Ардена в семейное крыло. Леди Серафину проводить в её покои. Север, книгу — в мой кабинет. Марта, вы с сыном.
Лика подняла голову.
— А я?
Он посмотрел на неё.
— Вы тоже в семейное крыло.
Серафина тихо сказала:
— Простите?
Каэль не повернулся к ней.
— Хранительница наследника должна находиться рядом с ним. Таковы правила древней печати.
— Но западное крыло уже подготовлено для леди Элианны.
— Она больше не будет там жить.
Лика должна была почувствовать облегчение. Наверное. Западное крыло было клеткой, архивом, холодом и чужими тайнами. Но семейное крыло означало другое. Близость к Ардену. Близость к Каэлю. Близость к Серафининой ярости, к Ровениной обиде, к Совету, который теперь точно не оставит её в покое.
— Где именно? — спросила она.
Каэль выдержал паузу.
— В покоях рядом с моими.
Марта резко подняла голову. Север перестал писать. Серафина побледнела так, что даже идеальная столичная выдержка не спасла выражение её лица.
Лика тоже не сразу нашла голос.
— Это обязательно?
— Теперь — да.
— Вы говорите так, будто это наказание для нас обоих.
Он подошёл ближе и ответил так тихо, чтобы слышала только она:
— Потому что так оно и есть.
Арден потянул её за руку.
— Лика будет рядом?
Каэль посмотрел на сына. Всё его лицо изменилось незаметно для чужих, но Лика увидела: жёсткость отступила ровно настолько, чтобы ребёнок не испугался.
— Да. Рядом.
Арден впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.
А родовой камень за их спинами тихо погас, оставив на полу золотую надпись, которой раньше не было.
Север прочёл её уже почти шёпотом:
— «Хранительница найдена. Дверь матери откроется кровью доверия».
Глава 8. Та, кого нельзя было любить
Глава 8. Та, кого нельзя было любить
— «Хранительница найдена. Дверь матери откроется кровью доверия».
Север прочёл надпись почти шёпотом, но слова всё равно разошлись по нижней зале, как круги по тёмной воде. Родовой камень уже погас, золотое сияние ушло в прожилки, однако буквы на полу продолжали светиться ровно и упрямо, не оставляя никому возможности сделать вид, будто их не было.
Лика стояла рядом с Арденом и чувствовала, как мальчик всё ещё держится за её руку. Его ладонь была маленькой, горячей, доверчивой. После ритуала тёмные нити на его знаке отступили, но не исчезли полностью. Они затаились по краям золотого крыла, будто чужая тень временно отступила