— Я ничего не подпишу! — крикнула я через дверь. — Убирайся!
— Эмилия, не зли меня, — голос стал жестче. — Я сломаю эту дверь за две секунды.
— Попробуй! — я взяла в руки тяжелую бронзовую статуэтку с камина. — Я буду защищаться!
За дверью повисла тишина. Потом послышался смех.
— О, она показывает зубки! Господа, вы слышали? Моя жена угрожает мне насилием! Это отличный повод для медицинского освидетельствования. Истерия, несомненно.
— Мистер Уинстон, — раздался спокойный голос адвоката. — Если она отказывается, мы можем оформить опеку над имуществом через суд. На основании её неадекватного поведения.
— Именно! — обрадовался Артур. — Эмилия, ты слышала? Ты сама копаешь себе яму.
— Я не сумасшедшая! — крикнула я. — Я просто не хочу отдавать тебе то, что принадлежит моей дочери!
— Дочери? — Артур ударил кулаком в дверь. Дверь содрогнулась, комод сдвинулся на сантиметр. — Кстати, о дочери. Где Шарлотта? Я хочу её видеть.
— Ты её не увидишь!
— Эмилия, — его голос стал вкрадчивым, опасным. — Открой дверь. По-хорошему. Или я вызову полицию и скажу, что ты удерживаешь ребенка силой. Что ты опасна для неё. Они взломают дверь, и тогда... тогда я точно отправлю тебя в лечебницу. А Лотти поедет в приют. Прямо сегодня.
У меня внутри все похолодело. Он мог это сделать. В этом чертовом мире мужское слово весило больше, чем жизнь женщины.
— Даю тебе час, — сказал Артур. — Подумай. Если через час дверь не откроется, я вызываю констебля.
Шаги удалились.
Я сползла по стене на пол. Лотти подбежала ко мне, обняла за шею.
— Мама, мне страшно. Почему папа такой злой?
— Он... он заболел, милая. Жадностью. Это страшная болезнь.
Я посмотрела на окно. Второй этаж. Высоко. Под окном — сугробы и кусты шиповника. Прыгать с ребенком — безумие.
Но оставаться здесь — тоже безумие.
Я начала лихорадочно думать. Мне нужно связаться с Роландом. Если записка не дошла...
Я подошла к окну. Сад был пуст. Калитка заперта. Но у ворот стояла карета адвокатов. Кучер дремал на козлах.
Если я смогу выбраться...
Я взяла лист бумаги и быстро написала:
«SOS. Мы заперты. Артур с адвокатами. Угрожает полицией и психушкой. Забирает Лотти. Спаси нас. Э.»
Я нашла в шкатулке тяжелую брошь подаренную Роландом, привязала к ней записку носовым платком.
В проулке за садом, через щель в заборе, я увидела мальчишку-разносчика газет. Он шлепал по лужам, насвистывая.
Я открыла окно. Холодный ветер ударил в лицо.
— Эй! Мальчик! — крикнула я, стараясь не привлекать внимания кучера у ворот.
Мальчишка остановился, задрал голову.
— Псс! Сюда!
Я размахнулась и бросила сверток. Он перелетел через забор и упал прямо в сугроб у ног паренька.
— Что это, мэм? — удивился он, поднимая брошь.
— Это для герцога де Вьера! — крикнула я шепотом, насколько это возможно. — Отнеси ему! На фабрику или домой! Скажи, что леди Эмилия в беде! Брошь — твоя! Она золотая! Прошу, помоги! Беги так быстро, как можешь.
Глаза мальчишки расширились при виде золота.
— Понял, мэм! Мигом! Я знаю, где герцог! Он всем мальчишкам платит за новости!
Он сунул брошь в карман и рванул с места так, что только пятки засверкали.
Я захлопнула окно, прижалась лбом к стеклу.
— Беги, малыш. Беги как ветер.
Время тянулось мучительно долго.
Артур внизу продолжал кутить. Я слышала звон битого стекла — видимо, он швырял что-то в стену.
— Еще вина! — орал он. — Где эта старая карга?! Марта!
Марта сидела в углу детской, бледная, сжавшись в комок.
— Он убьет меня, миледи, — шептала она.
— Не убьет. Он трус. Трусы бьют только слабых.
Прошло сорок минут. Пятьдесят.
Снизу снова раздались шаги. Тяжелые, уверенные. Артур поднимался наверх…
Глава 36
— Время вышло, Эмилия! — крикнул муж за дверью. — Ты готова? Или мне звать ломастеров?
— Я не открою!
— Ну, пеняй на себя. Эй, вы двое! — он обратился к наемникам. — Ломайте.
Удар в дверь. Комод поехал по полу с противным скрежетом.
— Мама! — закричала Лотти. — Мне страшно!
Я схватила кочергу от камина. Марта взяла тяжелый подсвечник. Мы встали перед Лотти, как две львицы.
Второй удар. Петли затрещали. Дверь начала поддаваться.
Я видела в щель искаженное злобой лицо Артура.
— Я тебя научу послушанию! — орал он. — Ты у меня в монастыре сгниешь! Или в психушке! А девчонку я отдам в приют, пусть только пикнет!
Третий удар. Дверь распахнулась, опрокинув стулья. Комод отлетел в сторону.
Артур ворвался в комнату, за ним — двое крепких слуг.
— Взять её! — указал он на меня.
Слуги двинулись ко мне. Я замахнулась кочергой.
— Не подходите! Прочь!
Артур выхватил у слуги трость.
— Ах ты дикая кошка... Ну держись. Я тебя научу, как надо слушаться мужа!
Он замахнулся тростью, целясь мне в плечо. Я закрыла собой Лотти, зажмурилась, ожидая удара.
БАХ!
Грохот внизу был такой, словно в дом въехала пушка. Затем послышался треск выбиваемой парадной двери и топот множества ног.
Артур замер с поднятой тростью.
— Что за черт? — он обернулся. — Ты слышала это?!
Снизу донесся голос. Громовой, яростный, от которого, казалось, дрожали стены:
— УИНСТОН!!!
Это был он. Мой дракон.
Артур побледнел, но тут же налился красным.
— Заприте дверь! — крикнул он слугам. — Не пускайте его! Это мой дом! Ах ты дрянь! Все-таки нашла способ связаться со своим любовничком?!
Но было поздно. Тяжелые шаги уже гремели по лестнице.
В дверном проеме появился Роланд.
Он был страшен. Без пальто, в расстегнутом сюртуке, волосы растрепаны, в руке — револьвер. За ним стояли его гвардейцы с обнаженными саблями.
— Отойди от неё, — произнес он тихо, но от этого шепота у