– Ну, что я говорил, Андрей? – Фрязин уставился на меня и упер руки в бока. – Вот тебе и вышла боком дружба с Буровым! Думаешь, почему он позвал секундантом тебя, а не Суровцева или Трегубова? Потому что ты – безродный, тебя не жалко в случае чего, а род Егора и Тимофея может и спросить.
– Ой, да отвали! Сам ведь сидел с ним за одним столом и в рот заглядывал!
– Но я, по крайней мере, не соглашался быть его секундантом!
– Хватит, паря! – заорал Глеб, заставляя нас обоих замолчать. – Сейчас все места не находят. Как-нибудь решится эта беда. Может, Буровы подадут ходатайство и попросят отменить наказание или смягчить его на худой конец. Падать духом – последнее дело.
– Да, ты прав, Глеб. Спасибо! Готовимся к одной четвертой. После происшествия в академии у меня есть пара идей на счет следующих поединков.
Следующие несколько дней прошли в монотонной работе. Никаких новостей о судьбе Борисовых в академию не поступало, и даже студенты из влиятельных родов, такие как Буров, Кудряшов и другие, будучи отрезанными от остального мира стенами академии, знали не больше нашего.
Чем ближе к субботе, тем больше меня одолевали депрессивные настроения. Пришлось включать ауру на полную силу и поднимать боевой дух, но даже такие меры не особо помогали. Окунулсяв работу с головой, чтобы на тяжелые мысли о наказании за дуэль просто не оставалось времени.
Каждое утро наведывался к Листику и помогал ему в теплицах. Иван Иваныч успел похвастать серебряным браслетом, который ему подарил князь в благодарность за спасение. Кажется, он помогает очищать воду при правильном использовании, но я не особо вдавался в рассказы профессора, поэтому пропустил его слова мимо ушей.
После завтрака начиналась учеба, а после пар – тренировки с командой. Лишь поздно вечером у нас с Полиной появлялось немного времени, чтобы побыть вместе. Но и тут приходилось отдавать предпочтение учебе, ведь домашнюю проработку материала никто не отменял. Приходилось сидеть вдвоем, обложившись учебниками и трактатами ученых.
Головина выписали из лазарета, но сейчас он вел себя тихо и старался ни с кем не пересекаться. Камардин пропал еще во время суматохи, и пока новостей о нем не было. Видимо, парень действительно подрабатывал, сливая информацию Борисову, и верно смекнул, что пора сматываться, пока за него не взялись гвардейцы князя.
К концу недели на ноги встали Булычев, Григорьев и несколько студентов из старших курсов, которые пострадали в битве, а в пятницу решилась ситуация с наказанием за запрещенную дуэль.
Рано утром в академии появились люди из имперской гвардии. Они направились сразу к Герасимову и о чем-то с ним беседовали.
– Андрюха, по твою душу пришли, – тут же зашептал Матвеев, бросая взгляды в сторону гостей. Ну, спасибо, Глеб, успокоил!
Так, что там говорил Степаныч? Если дадут выбирать место для ссылки, выбирать Архангельск? Не знаю в чем там преимущество, с Драгуновым мне пообщаться так и не вышло за всю неделю, а сам я ничего не узнавал об этом городе – не хотелось лишний раз возвращаться к тяжелым мыслям.
Гвардеец, беседовавший с Герасимовым, кивнул и вышел из столовой, а его сопровождающие последовали следом за ним. Так, это хороший знак или нет? Может, они дали нам возможность спуститься самим и ждут у входа в корпус?
Ректор повернулся к нам и поднял руку, призывая к тишине:
– Господа Буров, Головин, Архипов и Арнаутов! После завтрака прошу вас задержаться. Для вас есть важная информация.
Покончил со своей порцией одним из первых и ждал, когда остальные закончат завтракать. Поля крепко сжала мою руку и сидела, словно статуя. Чувствую, что тоже переживает.
– Андрюх, как думаешь, что Герасимов скажет? – тут же наклонился к нам Глеб.
– Не знаю. Жри быстрее и уматывай! – Матвеев вывел из себя, и я не смог сдержаться.
Наконец, когда последние студенты потянулись на выход, Полина поцеловала меня и прижалась так, словно меня забирают прямо сейчас:
– Что бы ни случилось, я всегда рядом и буду тебя ждать. Держись!
Девушка вышла, а мы вчетвером подошли к Герасимову, ожидая дальнейшую судьбу. Имперские гвардейцы вернулись в комнату и стали позади нас. Ректор бросил на них взволнованный взгляд и посмотрел на нас.
– Господа. Ситуация с вашей выходкой сложилась не самая простая. Надеюсь, вы знаете, что дуэли с использованием оружия часто приводят к смертельному исходу. Именно поэтому они были запрещены указом императора еще семь лет назад. Наказание за нарушение этого указа выносят князья, но в редких случаях, когда в подобных дуэлях замешаны дворяне из известных родов, наказание может выбрать сам император.
Герасимов прочистил горло и продолжил:
– Его императорское величество Иван Седьмой принимает во внимание ваше участие в защите академии и ходатайства со стороны обеих сторон о помиловании и решении конфликта. Если обе стороны пожмут друг другу руки, принесут обоюдные извинения и уладят конфликт, достаточно будет уплатить штраф в государственную казну в размере тысячи рублей для дуэлянтов и пятисот рублей для их секундантов. Если примирения не произойдет, наказание будет изменено на ссылку. Для дуэлянтов сроком на год, а для их секундантов на полгода. За выполнением императорской воли обязаны проследить капитан императорской гвардии Роман Николаевич Жуковский.
– Я приношу извинения Дмитрию Бурову и беру свои слова назад. Мне не стоило сомневаться в его храбрости и оскорблять род, – смекнув, чем ему грозит упорство, Головин первым пошел на мировую.
– Извинения приняты! – сухо произнес Буров. Что на счет моих извинений, я ни в чем не оскорблял оппонента, посему не вижу причин для извинений.
– Подтверждаю! – тут же выпалил Головин. – И извинения, их я тоже принимаю!
Жуковский подошел к ректору и принес бумагу из его рук. Осмотрев нас, он произнес:
– В таком случае, господа, вы обязуетесь заплатить штраф в казну. Срок за уплату – месяц. За исполнением императорского указа мы проследим, а пока я вас оставлю. Искренне надеюсь, это был последний случай, когда нам приходилось встречаться в подобной обстановке.
– Довольны? – Герасимов хмурился и его сдерживался, чтобы не обрушиться на нас с гневной тирадой. – Ваше счастье, что император благосклонно отнесся к вашей выходке. Марш на занятия, и чтобы я не слышал больше о ваших проступках! Если отправят в ссылку, держать за вами место не буду!
Пятьсот рублей для секундантов! Откуда я возьму такие деньги? Придется снова просить у Степаныча. У Листика за все время я заработал всего сто шестьдесят рублей, часть из которых уже