Мяч уходит в сторону от арки, своей цели добился, а вот я лечу назад и врезаюсь в арку. Сам по себе удар оказался не критичным, но вот встреча с аркой обошлась мне дорого. Перед глазами все плывет, голова раскалывается от жуткой боли, и я на грани того, чтобы не провалиться в омут беспамятства. Где-то вдалеке слышу возмущенные голоса и звучание рога судьи, который фиксирует нарушение. Кто-то садится рядом, а потом боль отступает и сознание погружается в приятный сон.
***
– О, а вот и внучок пожаловал! – послышался рядом знакомый радостный голос.
– Деда?
– А то! Не ожидал старика увидеть? – дед Матвей ухмыльнулся и пригладил короткие седые усы.
– Я что, умер?
– С чего это ты так решил?
– Ну, мы ведь с тобой общаемся. В реальной жизни такого не бывает.
– А когда ты в первый раз мой голос услышал, выходит, тогда ты тоже умер?
– Нет, я погрузился в медитацию, но сейчас ведь другая ситуация?
– Другая, – дед нахмурился и подошел ближе. – Вот об этом я и хотел поговорить. Боязко мне за тебя, Андрюшка. Место, куда ты попал, совсем не такое безопасное, как тебе может показаться за защитой академии. Будь начеку и не дури, всегда держи под рукой запасной план, поступай по совести и не вмешивайся в сомнительные истории, усёк?
– Усёк, деда. Но… как это возможно? Ты давно умер, а я совсем в другом мире, и все равно мы стоит друг напротив друга и разговариваем, как ни в чем ни бывало.
– Все в этой вселенной взаимосвязано, – улыбнулся дед. – Ты ведь моя кровь, Архиповская! Как я могу тебя оставить? Где бы ты ни был, Андрюшка, я услышу тебя.
– А как… Как дома дела? Ты там бываешь?
– Бываю, – дед кивнул головой. – Правда, там меня никто не может ни услышать, ни почувствовать. Но мы часто приходим к вам. Вы же наша родная кровь, семья, как можно не прийти-то? Что на счет твоей пропажи, мать с отцом волнуются, места не находят. Ищут тебя, Андрей, да только не найдут ни следа. Воронка ваша-то закрылась, и все концы в воду.
– Деда, а я вернусь домой? – сам не знаю почему задал этот вопрос. Это в первые дни поход в Непал и поиски Арки казались само собой разумеющимся делом. Я вообще был готов хоть в тот же день отправляться в дорогу. Но побыв здесь, понял, что такой поход имеет очень малые шансы на успех.
– Мне откуда это ведомо? Это у тебя надо спросить будешь ты вертаться али нет. Все зависит от тебя, Андрей, так что бери свою жизнь в руки и дерзай, а мы будем у тебя за спиной и подсобим, где это будет возможно. Ты только помни нас, не забывай.
Я хотел задать еще кучу вопросов, но дед выставил перед собой ладонь и остановил меня.
– Хватит болтать, Андрюшка. Пора тебе назад вертаться. Помни о чем мы с тобой говорили и не руби с плеча.
Образ деда перед глазами исчез, а я куда-то падал, как бывает во сне, когда приходится срочно проснуться.
Глава 24. Финал отборочных
– Не волнуйся, Василий Степаныч, с ним будет все в порядке!
Голос ректора рядом заставляет меня собрать мысли воедино. Открываю глаза и вижу, что все также лежу, вот только место изменилось. Без труда узнаю лазарет Покровской. Неужели все настолько плохо, что меня отправили сюда? И вообще, сколько времени прошло? С поля до лазарета меня тащить минут десять, ну в лучшем случае пять, если сильно торопиться и едва ли не бежать.
Рядом стоят ректор и Драгунов. Оба заметили, что я пришел в себя и одновременно повернулись в мою сторону. Герасимов заговорил первым:
– Андрей, как самочувствие?
– Я что, вырубился прямо на поле? Какой позор…
– С твоего позволения, не вырубился, а тебя вырубили. Что не удалось Корнилаеву, сделала госпожа Покровская.
– Зачем?
– Затем, что при полученных травмах было бы лучше, чтобы ты был без сознания, не страдал от боли и не мешал целителям. Аделаида… кхм… госпожа Покровская приняла верное решение.
– Мне стоит ее поблагодарить, – повернул голову и почувствовал легкое головокружение.
– Лежи спокойно, Андрей! – тут же вмешался Степаныч. – Сейчас я позову врачей, которые тебя осмотрят. Мы ждали, когда ты придешь в себя, чтобы провести кое-какие наблюдения.
Да что они со мной так возятся? Неужели так серьезно досталось?
– Не волнуйтесь, Василий Степаныч, я позову их, – ректор взял Драгунова за локоть и улыбнулся. – Да и потом, мне пора идти, оставлю вас с вашим подопечным. Надеюсь, вы не забыли, что Архипов – ваш ученик?
– Спасибо, – Драгунов сдержанно кивнул и ректор убрал руку, а через пару секунд хлопнул за собой дверью в палату. Только после этого Степаныч повернулся ко мне и присел на стоящий рядом с кроватью стул. – Что ты помнишь о том матче?
– Мы вели в счете, Корнилаев прорвался между Суровцевым и Трегубовым, вышел один на один, активировал дар и с разгона врезался в меня. Даже не попытался обойти. Скотина, нарочно ведь решил нарушить правила.
– Не волнуйся, он уже понес наказание. За умышленное причинение вреда игроку он отстранен на год от игры в аркашар на официальных матчах, а вяземцы уже исключили его из команды, чтобы уладить конфликт.
– Серьезное наказание. Я думал, обойдется просто дисквалификацией на пару матчей.
– Вижу, ты не понял всей серьезности, Андрей. Ты реально мог умереть на поле. Если бы Аделаида не успела вовремя, или оказалась на более низком луче развития… – Степаныч замолчал, но я понял что он имел в виду. Я бы умер, сыграл в ящик, не знаю как еще сказать… протянул ноги, в общем. Сегодня я был в шаге от смерти и вышло это совершенно неожиданно. Вот так живешь и не подозреваешь, что следующие секунды могут стать последними. Что-то похожее я чувствовал, когда бандиты Крикуна гнались со мной с пистолетом.
– Кстати, а чем закончился матч?
– Ну-у, – протянул Степаныч и пожал плечами. – Вообще удивительно, что в такой ситуации у тебя хватает сил интересоваться чем-то кроме своего состояния. Корнилаева удалили за грубое нарушение, вяземцы заканчивали поединок вчетвером. Правда,