Если бы я знала!
Ночь обещала быть долгой и наполненной открытиями, и это ощущение окутывало словно в теплый плед. А еще приятно пьянило вино. И чем больше я смотрела на этого парня, тем вопреки разуму острее хотелось прикоснуться к нему и вновь ощутить его мужские объятия.
Выдохнув, я все-таки поднялась с места и обойдя стол, дотронулась пальцами до его волос. Он тут же запрокинул голову, целуя мою ладонь.
Прикасается только к пальчикам, целует их поочередно, а у меня от этих поцелуев, от его нежных губ, все тело колет иголками. Жар разливается по телу, пульсируя и будоража.
Таечка, вам нельзя! — кричит голос в голове. — Это неуместно. Неправильно.
А почему бы и нет? Я теперь свободная женщина! — отбивает тот же голос.
Георгий поднимается на ноги так внезапно, что я, вздрогнув, выдыхаю. Тянет меня к себе и заключает в объятия.
Господи, как хорошо! Как тепло! Как приятно!
Закрываю глаза, отдаваясь моменту. Почти согласная на первый поцелуй.
Но скрип за окном, грохот и вскрик разбивают этот чарующий момент на осколки. Слышу, как трещат ветви моих прекрасных цветов и резко оборачиваюсь.
Георгий тянет меня за руку и открывает дверь. Выбегаем на крыльцо, и я глазам своим не верю!
— Ты проникла на частную территорию! — говорю возмущенно. — О, Боже, мои розы!
Между кустами лежит на раскоряку Ольга Федоровна. Глаза ее полыхают пожаром, а на лице застыла глупая идиотская улыбка.
Она еще смеет улыбаться!
— Подсматривала? Следишь? — Спрашивает у нее Георгий. И голос его не предвещает ничего хорошего. — Оля?!
По скривившимся губам этой змеи, понимаю, что сказать ей есть что. Скрещиваю руки на груди — вот же гадюка лезла к окну, все мне тут переломала!
Глава 13
— И-и? — выгибаю бровь вопросительно. — Как это все понимать, милочка?
Она поднимается не без помощи Георгия, отряхивает льняные брюки и поправляет белый топ на бретелях. Она без бюстгалтера — и ее груди призывно подскакивают! Бесстыдство!
— Ольга, как это все понимать? — повторяю свой вопрос, сквозь зубы. Она взрослая женщина и такое вытворять? Уму непостижимо!
Она ухмыляется, бросая на меня насмешливый взгляд. Проводит руками по волосам и телу.
— Да что ты заладила? — кривится, и смотрит на меня с такой пренебрежительной миной, с таким отвращением во взгляде! Змеища, где только такому научилась?
Георгий словно не видит — мужчины вообще редко понимают, что да как. Он спрашивает у нее холодным, спокойным тоном:
— Оля, объяснись.
— А еще что мне сделать? — огрызается та и вдруг шмыгает носом. На лбу собираются морщины, а ее ресницы начинают жить своей жизнью — часто-часто дрожат.
Ну нет! Ну не надо!
Я громко выдыхаю, хмыкая и всплескиваю руками.
— Только не говори, что ты сейчас еще и заревешь?!
— Оля, ты ушиблась? В чем дело, не пойму. — Выдыхает Георгий. — Спускается к ней и берет ее за руку, смотрит, потом вторую руку, сгибая в локте. Мотает головой.
Вижу, что это чисто врачебный интерес, у него похоже сработали инстинкты. И все же… Что если нет? Закрадывается гаденькое ощущение, что я дура… Представляю, что сейчас он сядет перед ней на колени, чтобы осмотреть ее ноги, и…
— Господи, даже мне стыдно, хоть я этого и не делала! Я наблюдать этот цирк и дальше не намерена!
Георгий хлопает ресницами, как ишак. Смотрит на меня, а потом кивает и решительно отходит. Неужели до него дошло, что это ее уловки!
Вот тебе и Жора, на семь лет младше. С ним тоже пришлось бы нянчиться! Такое точно в мои планы не входит.
— Оля, объяснись и иди домой! — бросает он своей «правой» руке, которая все же выдавила из себя единственную скупую слезу — она ушиблась и поцарапала ручки об шипы моих роз!
Жаль, что те не воткнулись ей в одно место!
— Да что тут объяснять?! — огрызается, вытаскивая из волос остатки травы. — Приехала эта и ты сразу побежал! Я была о тебе лучшего мнения! А ты, милочка, — она тыкает в мою сторону указательным пальцем. — Побойся Бога! Ничем не гнушаешься, да? На чужое смотреть для тебя в порядке вещей?
— Оля, остановись! — гремит его голос, но мне даже любопытно на что еще способна эта Оленька. — Я тебе ничего не обещал. И с Таей мы просто друзья.
Ой, как гадко. А разве друзья желают поцеловаться?
— Не затыкай меня, Жор, прошу! — молит Оля. — А ты… новенька… знай, что Бог карает за то, что покушаются на чужое.
— Я на чужое не покушалась! — выдыхаю. Смотрю на Георгия.
— Георгий не твой. — Выгибает она бровь.
— Но и не твой! — выдыхаю.
— А это смотря с какой стороны посмотреть! Мы связаны больше, чем ты думаешь. Поверь! — выдыхает ехидно.
— Жора, что это значит? — перевожу на него взгляд.
Он злой. Хмурится.
— Не бери в голову. — Пожимает плечами. — У Ольги просто стресс. Ты же видишь, она сама не ведает что творит! — он нервно разводит руками в стороны.
— Проводишь меня? Мне больно идти! Я очень сильно подвернула ногу! — не сдается тем временем эта двухвостка.
Верх наглости!
— Ну у нет! — выдыхаю. — Милочка, давай-ка сама, как-нибудь! Георгий никуда не пойдет.
Он кивает, а потом снова спускается с крыльца, берет Ольгу за руку и тащит до калитки. Выводит ту за ворота и что-то наговорив, возвращается обратно.
Настроение испорчено. Вечер в одночасье перестал быть томным. Но у меня еще десерт! Этот пудинг я готовила три часа! А потому…
— Выпьем чаю, — предлагаю я и Георгий согласно кивает.
Кружусь по кухне, словно ничего не произошло, хотя внутри меня мелко потрясывает.
Она в него влюблена! И не отступится!
От этой мысли между лопаток свербит, сосет под ложечкой. Не самые приятные ощущения…
И вот зачем мне эти проблемы?
— Присаживайся, Георгий, в ногах правды нет, — ставлю перед ним чашку с чаем. Говорю при этом таким тоном, словно он нашкодивший кот.
Мы переместились за кухонный стол. Сидеть там, где стоят свечи и наши бокалы с вином… словно уже не актуально.
— Тая, — выдыхает он порывисто. И я снова вижу в нем мальчишку.
— Да, Жора? — с каждым словом разница между нами чувствуется все больше. Удивительные метаморфозы. — Говори.
— Не обращай внимания на