Он все еще хмур. В сомнениях!
— Может Ромка, его брат? — пожимает плечами. — А сейчас проверим!
Вынимает из кармана телефон и звонит другу, но у того телефон оказывается вне зоны доступа.
— Может Роман. Не поняла. — Потираю руки. — Пойдем до дома? Посмотрим, где они. И может Злата дома? Ночь, а она в море? Мне покоя не будет теперь! Всё, поплохело даже! Боже мой!
— Тая, не волнуйся, тебе нельзя нервничать! — он прижимает меня к себе.
Утыкаюсь носом в его шею, выдыхаю горько:
— Что ты! Уже можно!
Он усмехается. Снова тянет мой подбородок выше, на себя, к звездному небу лицом, и заглянув в глаза, как будто бы в душу, целует в губы.
И поцелуй этот — мёд!
Чистый кайф!
Срываюсь в стон, закрывая глаза.
Как пчела-жадина ласкаю его губы в ответ, собирая нектар. И мне мало! Мне катастрофически мало! Да я не целовалась вот так лет пятнадцать! И снова …нужна! И этот мужчина мне нужен!
…К моменту, когда возвращаемся в посёлок и подходим к моему дому, наши губы горят! Мои к тому же еще опухли от его щетины, которой он меня всю исцарапал, потому что поцелуев было не счесть!
— Зайдешь? — спрашиваю, окидывая темный дом взглядом. Во дворе все так же горят фонарики, но света в окнах нет. А столик убран. — Если Златы нет, я не сомкну глаз. А Семен и Натали ушли…
— Я думаю, она скоро вернётся, если на море действительно была она, завтра же с утра едем в Сочи! А ребята, видимо, отправились спать.
— А вдруг они поссорились? И Злата была с Семеном? Как стыдно! Не хочу даже думать о таком!
— Не верю, — Жора улыбнулся. — Семен влюблен в Натали! Он не подлец и не мерзавец, как некоторые.
— Это кто?
— Муженек твой! — хмыкает. И в его голосе стальные нотки.
— Ну да, Петр тот еще прохиндей оказался! Да мне то все равно уже! Плевать!
— И нарисовался же, хрен сотрешь! — Жора раздувает ноздри, а мне смешно. Да он ревнует! — Пойдем, Тая, в дом, подожду вместе с тобой Злату.
Заходим. В доме никого. А время позднее — час ночи!
— Звони Роману! — прошу, когда телефон дочери оказывается выключен. С моря мы ушли уже минут сорок назад, даже больше. И дочери дома нет. От нервов голова кружится, а ноги не держат.
— Ну я ей устрою! — выдыхаю на автомате.
— Тая, сядь! — Жора тянет меня за руку и усаживает на диван. — Она взрослая! Она отдельно живет от тебя, и ты не знаешь где она и как и с кем проводит время! Чего ты так?
— Все верно, не знаю! Но сейчас это на моих глазах, и я не могу не реагировать! — цепляюсь в его руку. — Звони!
Он берет телефон, но в то же время дверь открывается, и на пороге появляется Злата. Улыбка до ушей, а в руках букетик из ромашек и васильков.
— Злата! Ты где была? — кидаюсь к ней. Сжимаю в объятиях.
— Прогулялась, мам! — поет как птичка.
— С кем?
— Со знакомым. Он хороший! Он самый лучший! Я спать! Доброй ночи!
— Но… — замираю с открытым ртом. Злата скрывается в спальне и запирает дверь.
— Иди ко мне! — шепчет Георгий и хлопает ладонью по дивану. И я иду. И говорю торопливо, когда он усаживает меня к себе на колени и целует за ушком.
— Я тебе здесь на диване постелю, ладно?
— Ладно. — Улыбается, переключаясь на шею.
— И я на диване. Больше негде.
— Хорошо.
— Но…
— Просто обниму, идет?
— Идет. Но встаем раньше Златы, чтобы она не увидела!
— Договорились!
Уснуть получилось не сразу.
До будильника оставалось всего пять часов, а мы, наконец нацеловавшись до тахикардии, отодвинулись друг от друга подальше и попытались уснуть. Жора захрапел спустя минуту, а я еще ворочалась — ночные архиважные думы разрывали голову. Но утром, как обычно, всё выдуманное и придуманное оказалось неважным. И слава богу, потому что ничего умного ночью в голову не идет.
Глава 29
До Сочи добрались за четыре часа.
Златку укачало по серпантину, я держалась молодцом, но чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем скованней я себя ощущала. Навалились усталость и апатия, а мои спутники, Георгий и Злата — напротив взбодрились и расцвели. Они предвкушали встречу и строили планы.
Сказать, что я недооценила это событие — ничего не сказать. Вместо обычной «встречи», которую я себе нафантазировала, перед нами расстилался целый интерактивный парк — две сцены с выступлениями известных блогеров и певцов, открытые пространства для интерактивов и интервью, фуршетный стол, журналисты — и все только свои.
Вошли на территорию парка мы по специальным пропускам, о которых позаботился Жора, и я тут же ощутила себя лишней. Поджала губы, вцепилась в сумочку, обвела взглядом присутствующих. Вокруг молодежь. Ну или средний возраст — около тридцати. Все на своей волне, все взбудоражены. Дочка сразу же растворяется в толпе бьюти-блогеров, таких же девчонок, как и она. Георгий здоровается с несколькими парнями спортивного телосложения, и они что-то активно обсуждают. Вокруг них вьются девицы — молодые, высокие, ноги от ушей, губы, лицо, грудь — все сделано. И их красота вычурная конечно, но здесь уместная — космическая. Многие из них вешаются ему на шею — они давно знакомы. Он мягко отстраняет каждую из них, отшучиваясь. Он здесь смотрится гармонично. Он молод и красив! Амбициозен! И даже смешно, что так возится со старой бабкой.
Бабкой обзываю себя.
Стою в сторонке. Меня вдруг фотографирует нарисовавшийся подле фотограф и протягивает камеру, показывая снимок.
— Вы шикарны! — произносит, а я смотрю на себя на экране — бледная, бескровные губы, но рыжая — вырви глаз. Похудела от нервов, стройная. И не выгляжу на свои сорок пять…
Без пяти минут сорок пять...
Господи, да что я к себе прицепилась?!
Злость охватывает пожарищем. Да, этот молодой мужчина возле меня! У моих ног кружится и это чего-то да стоит!
Беру бокал с соком и делаю пару глотков. Снова смотрю на Жору. Он хмурится, что-то обсуждая, бросает на меня взгляды и подмигивает. Улыбаюсь ему в ответ. Мой мальчик… хочет благополучия ферме… Такой он амбициозный парень! Живет своим делом!
Вздыхаю. Выгибаю брови — примчавшаяся Ольга от души смеется, касается плеча Георгия своими когтями, и то и дело щелкает клювом на фотографиях для соцсетей. Рот у нее ярко красный, и на зубах отпечаталась помада. Меня она, мягко говоря, бесит.