— Ой, не могу. Мне плохо. Остановись, Тая, пусть идут, уже и так все понятно.
Глава 37
ЗЛАТА
Пока бежим с Семёном к месту встречи, думаю о многом. Мысли в голове роем пчел и не могу унять свои мысли.
— Он познакомил ее со своей матерью! — выдыхаю. — Неужели он так влюблен? Так всё серьезно?
Семен берет меня за руку, потому что я, торопясь, поскальзываюсь на влажном камне.
— Спасибо! — сжимаю его руку в ответ.
— Обращайся, — хмыкает Сёма. А потом добавляет: — У Натусика такой взгляд подозрительный был! Надо было как-то иначе все провернуть. А так лишние домыслы.
— Ну недолго ей осталось сомневаться! — Смеюсь тихо. — Скоро всё расскажешь. Да она вообще у тебя ревнивая! Она меня чуть живьем взглядом не съела.
— Ну ты тоже хорошо, устроила переписку прилюдно, — хмыкает он.
— И что? Этот вопрос не терпел отлагательств! — веду плечом. — Ты же знаешь, какой упрямый твой брат. А сейчас самое подходящее время, чтобы расставить все точки над «И».
— Не самое.
— Ты говоришь, как каблук!
— Ну хватит! — он цыкает и отпускает мою руку. — Я благодарен Роману за помощь. Честно, не ожидал. И лишь хочу поблагодарить лично, пока он причалил к берегу. Он же на мои звонки не отвечал. До него не допишешься и только ты нас снова связала.
— Это да, — вздыхаю. — Хорошие вы парни! И ты, и братик твой, и Жора. С ума сойти! Мама смотрит на него влюбленными глазами!
— Он очень любит твою маму.
Мотаю головой, снова впадая в размышления. Не знаю, в какой день мой мир перевернулся, но все разбилось в одночасье.
Мама и папа самые дорогие мне люди, разъехались. Внезапно. А лучшая подруга стала разлучницей, шаровой молнией, что влетела в нашу семью и расколола ее на две половинки. Я делаю вид, что Марьяна мне все так же близка, но на самом деле лишь наблюдаю, насколько хватит её наглости обирать моего отца. Я верю, что век ее влюбленности недолог. Они и так уже как кошка с собакой, и она посматривает на других, более перспективных мужчин.
Я пыталась понять папу, уверовавшего, что на старости лет он влюбился сильнее, чем в молодости в маму. Пыталась пожалеть ее — но разве она как взрослая и мудрая женщина не в состоянии была спасти этот брак? Она предпочла умыть руки. Да и я, знаю, была резка и груба, но во мне говорили обиды.
Я лишь надеялась на то, что она взбодрится, посмотрит на их отношения под другим углом, перестанет быть скучной и пресной. И она, как теперь вижу, перестала! Но вот только с другим мужчиной.
И с кем же?
С Георгием — о котором мечтает половина юных сердец нашей страны! Ну мама!
И теперь внутри лишь горит обида. И да, мне уже не пятнадцать и даже не десять чтобы дуться, но я же все-таки их дочь, их единственный ребенок и мой мир в какой-то степени рухнул.
Чтобы скрыть боль, что разъедает внутри, натягиваю на лицо маску напускного хладнокровия. Стала грубее, чем обычно, даже позволила себе поиздеваться и над мамой, и над отцом. Но они оба слушают меня в полуха, искренне считая, что я выросла и меня их развод не ранит.
А мне просто внутри больно.
Спускаюсь по отвесному склону, осторожно ступая по камням. Внизу море и оно меня манит. Вижу, как у берега качается на волнах лодочка, и спешу спуститься к причалу. Нестерпимо хочется опустить в воду ноги и почувствовать ласку моря. А еще его крепкие объятия.
То, что я впервые внезапно влюбилась — выбило меня из колеи. Вместо лета, полного развлечений и тусовок, я вдруг поняла, что хочу остаться здесь, в поселке. С ним. Рядом. В его руках и снова и снова ощущать его поцелуи. А мысль о том, что я все-таки люблю, и готова отдаться, подарить себя любимому в первый раз, кружит меня и поднимает к небу! Я не хожу, а порхаю. Я летаю на крыльях любви!
Нет, я точно останусь здесь. С мамой и с ним.
Глава 38
Ахаю, когда Наталья поскальзывается на влажном склоне и падает коленями на острые камни. Помогаю ей подняться. Она стонет, отряхиваясь, на коленках кровавые борозды.
Час от часу не легче!
— Это знак, Тая, что идти дальше не нужно! — говорит срывающимся голосом. А меня зло на всё и всех берет.
— Да перестань! Вставай, давай! За свое надо бороться!
— Даже если на кону счастье твоей дочери? — спрашивает с укором.
— Да какое счастье? Не верю я, что она с Семеном! Здесь что-то другое!
Тяну подругу к берегу и когда спускаемся, видим картину: моя дочь бежит по песку к высокому парню, что стоит у небольшой лодки и падает в его объятия. Он обнимает ее, ласково проводя пятерней по её волосам, а Семен идет к ним неспешно, медленно, неуверенно как будто.
— Ах, это же Роман! — узнаю его, щурясь. — Брат твоего Семена!
— Точно! — кивает Наташка. — Вот я дура!
Она тянет меня в ближайшие кусты, и мы прячемся.
— Как неудобно вышло! — сетует на себя. — Если Семен узнает, что я следила… Мы же договаривались доверять друг другу. Они в ссоре, много лет. Не ожидала, что он решит с ним повидаться.
Видим, как братья пожимают друг другу руки, а потом нерешительно обнимаются. Злата скачет вокруг них, хлопая в ладони, переполненная эмоциями. Визжит, как ребенок и Роман привлекает ее к себе, целуя в макушку.
Мое материнское сердце ёкает. От ревности. От осознания, что моя дочь влюблена. От радости за нее! Почему она мне ничего не рассказывает? Почему?!
Но Роман с ней ласков и бережен, вижу даже издалека.
— Всё, Тая, бежим обратно! — выдыхает Наташка, когда парни, немного поговорив, разворачиваются в нашу сторону. Злата тянет Романа за руку, очевидно приглашая в гости, а Семен поддакивает. Слышим дружный смех.
— Бежим, Тая, бежим!
— Господи, Наташа! — выдыхаю. — Ну детский сад!
— Какой сад, Таюш? Я не хочу прослыть для него дурой! Нам надо убираться пока нас не застукали!
— Да Георгий уже в курсе, что мы за ними пошли!
— Откуда? — шепчет, задыхаясь, когда карабкаемся обратно по горному склону. Поднимаемся на дорожку и торопимся обратно в поселок. В ночи! Как две неудачливые шпионки…
Цирк какой-то! Сюр, да и только.
В поселок, к дому Георгия, прибегаем первые. Оно и не удивительно, я запыхалась