— Я выкуплю твою долю, — в словах мужа звучала сталь. — Ты всегда все делаешь по-своему. Ты не умеешь идти на компромиссы. Но теперь это только твои проблемы. Я сделал все, чтобы смягчить наш разрыв. Ты не пожелала расстаться мирно. Так что пожинай теперь плоды своего упрямства и жадности.
— Тебе придется выкупать и мою долю, папа, — напомнил Стас.
— Мамочкин сынок, — смерил сына с головы до ног Антон. — И ты свое получишь, не сомневайся. Ну и вырастил я на своею голову мерзавца!
Мне хотелось кричать от возмущения и несправедливости. Вот только Антон все равно не услышит и не поймет.
Муж тяжелыми шагами вышел из кухни.
— Не расстраивайся, мама, — обнял меня за плечи Стас. — Все наладится…
— Не наладится, — вздохнула я. — Как раньше уже не будет.
— Я не об этом. Отдаст нам отец деньги за квартиру, я добавлю сколько надо и купим мы тебе отличное жилье. Хоть здесь, хоть в Питере. Будем ходить друг к другу в гости, пить чай и есть пирожные. А первое время поживешь у меня.
— В Питере так холодно, — поежилась я.
— Хорошо, купим тебе квартиру, где захочешь. В Сочи, например?
— Лучше уж сразу на Канарах, — вздохнула я и смахнула очередную слезу обиды.
— На Канарах не потяну, — рассмеялся Стас. — Но обещаю, мы выберем тебе отличную уютную квартиру.
Из спальни слышался шум — Антон собирал вещи. Свои или мои? Может, хочет выставить меня за дверь немедленно? Но я тоже хозяйка этой квартиры, я тут прописана и имею права жить здесь.
Жалобно загремела дверь спальни, вибрируя стеклом. На кухню заглянул Антон.
— Вернусь в понедельник, тогда все до конца и обсудим. А сейчас вы оба изрядно вынесли мне мозг, давление зашкаливает, в висках стучит, голова разболелась.
Я инстинктивно бросилась к шкафчику, где стояла аптечка. Муж понял мой порыв и махнул рукой:
— Оставь, Анна. Ты же мечтаешь, что бы я сдох. Без твоих лекарств справлюсь, — муж стремительно направился к выходу.
Щелкнул входной замок — сухо и до боли громко. Стукнула входная дверь, в квартире воцарилась тишина — тревожная, неприятная.
Ее нарушил голос сына:
— Надо тебе съемную квартиру подыскать. Боюсь, быстро не получится, но можно на первое время найти приличный отель.
— Нет, Стас, я никуда не поеду. Я тут такая же хозяйка, как и твой отец. С какой стати мне уходить из моего дома? Правда на моей стороне, так зачем мне бежать отсюда? — праведный гнев захлестнул меня, сметая на своем пути обиду и горечь измены.
— Правильно, — кивнул Стас. — Я буду рядом, никто тебе не посмеет обидеть.
— Отец не будет меня обижать. При всех его недостатках, он джентльмен, — горько усмехнулась я. — Он на меня руку не поднимет.
— Я не об этом. Руку он, конечно, не поднимет. Но гадостей уже наговорить успел.
— Это он сгоряча, — говорила, и сама себе удивлялась. Я все еще оправдывала мужа. После всего, что он сделал.
— Мой папа оказался редким мерзавцем, — вздохнул Стас.
— Не надо так о нем, — попросила я.
— Почему? — удивился Стас. — Ты его любишь после всего, что случилось?
— Быстро разлюбить не получается. Мы столько лет были вместе… А сейчас в сердце пустота и холод… — я вытерла снова навернувшиеся на глаза слезы, начала собирать тарелки со стола.
— Оставь как есть, — остановил меня Стас. — Отец хоть раз за собой посуду убрал? Не припомню. Вот теперь пусть за нами уберет, когда домой притащится, не развалится.
— Так нельзя, — возразила я. — Он же только в понедельник вернется. Все засохнет… Нет, так нельзя.
— Так нужно. Игорь прав, хватит тебе скакать вокруг него и отца. Разводится он с тобой? Ладно. Обидно, не спорю. Зато ты не обязана теперь убирать, готовить и обслуживать его. Ты — свободная женщина. Займись тем, о чем мечтала, но не могла себе позволить. Хочешь, я тебе путевку на теплоход возьму? Прокатишься по Волге. Или круиз по Средиземному морю?
— Стас, я работаю, — напомнила сыну.
— Уволься. Я хорошо зарабатываю, смогу обеспечить тебе достойную жизнь.
— Нет, я увольняться не стану, — улыбнулась и обняла Стаса. — Мне моя работа нравится. Не могу подвести людей, вот так бросить все.
Я все-таки убрала посуду. За собой я всегда буду убирать, а за мужем и Игорем нет. Стас прав — мне пора перестать быть прислугой в собственном доме.
Впрочем, это уже не дом, а коммунальная квартира с общей кухней. Вот так быстро и просто элитное жилье утратило свой статус. Еще немного, и оно превратится в банальную общагу, с постоянными скандалами, склоками из-за ерунды и смертельными обидами.
Смогу ли я жить в таких условиях? Смогу ли часто видеть человека, которого беззаветно любила и который столько лет врал мне и в итоге подло предал?
Что ж, поживем — увидим. Но комфортных условий для жизни мужу я создавать не стану. Теперь я живу по своим правилам и так, как удобно мне.
Глава 11
Убрать на кухне мне помог Стас. Он кидал на меня укоризненные взгляды, сопел, но молчал. Наконец последняя чашка заняла свое место в шкафчике, я вытерла руки полотенцем и села на край подоконника. Странное чувство пустоты окружило меня. Я больше не хозяйка в этом доме, можно практически ничего не делать. Это так странно и непривычно.
Я не буду наглаживать рубашки мужа, не буду начищать до блеска его ботинки ручной работы из тонкой кожи, не буду таскать в чистку навороченные костюмы. Мне не надо ждать его к ужину. Достаточно покормить сыновей и самой поесть. Мои семейные обязанности теперь сведены до минимума. Я не стану больше до фанатизма убираться в квартире, не буду намывать окна, протирать пыль, чистить кафель. Только необходимая уборка и все.
Наше семейное гнездо стало общагой. Осталось составить график уборки мест общего пользования и повесить его в коридоре. Где-то в глубине души еще теплилась надежда, что Антон одумается, вернется, попросит прощения. И я его прощу. Не сразу, но прощу. Ведь столько лет любила его. И все вернется на круги своя.
— Мама, — Стас осторожно коснулся моего плеча, — пойдем, погуляем?
— Куда? Зачем? — не поняла я.
— Просто погуляем, как раньше,