Глава 41. Катерина
Спустя две недели.
Две недели пролетают как один миг — наполненные нежностью, заботой и каким-то невероятным ощущением правильности происходящего.
В офисе тихо. На этаже царит такая звенящая тишина, что, кажется, слышно, как в лучах солнца кружатся пылинки. Так всегда бывает, когда я остаюсь одна.
Рома уехал на встречу, оставив меня наедине с его "цифровым хозяйством".
— Распредели папки и документы, приведи в порядок, — бросил он на прощание, не забыв чмокнуть в макушку. Он в последнее время делает это так часто, будто само собой получается. Словно я незаметно пустила корни в его сердце, меняя его изнутри.
И вот, я уже который час копаюсь в этом электронном лабиринте, сортируя документы и файлы по папкам. Однообразная работа начинает утомлять, но здесь, словно магнитом, к себе притягивает папка с надписью «Студенчество».
Сердце бешено колотится, словно пойманная в клетку птица. Не знаю почему, но в груди вдруг становится тесно, как перед прыжком в бездну. Словно предчувствие — сладкое и опасное — разливается по венам.
Осторожно, словно открывая шкатулку с древним проклятием или несметным сокровищем, я кликаю на папку.
Экран компьютера вспыхивает калейдоскопом изображений.
Рома. Молодой, беззаботный, в окружении друзей, на футбольном поле, в аудитории. Смех, юность, жизнь бьёт ключом. И вдруг… я.
Первая фотография — случайный кадр, сделанный где-то в университетском коридоре. Я иду, уткнувшись в конспекты, на лице — привычная сосредоточенность. Вторая — я сижу в библиотеке, склонившись над книгой, солнечный луч игриво скользит по моим волосам. Третья… Четвёртая… Десятая…
Не может быть! Он что, следил за мной? Вернее, я помню, как он пытался добиться моего внимания, но чтобы у него был целый фотоотчёт… Незаметно фиксировал каждый мой шаг, каждое движение? Ощущение нереальности происходящего нарастает с каждой просмотренной фотографией.
Затем появляются другие снимки. Более интимные. Я сплю. Утомлённая нашей близостью, безмятежно раскинувшись на подушке. Лицо расслаблено, дыхание ровное. Он запечатлел моменты моей уязвимости, моей абсолютной открытости.
Воспоминания обрушиваются лавиной, обжигая кожу приятным жаром. Тепло разливается по телу, от кончиков пальцев до макушки. Слёзы невольно наворачиваются на глаза. Это было так… трогательно. Так неожиданно. В его жёстком, прагматичном мире нашлось место для такой сентиментальной тайны.
Вибрация телефона вырывает меня из плена воспоминаний. Рома.
— Привет, — его голос звучит бодро. — Я закончил со встречей. Как насчёт пообедать вместе?
Встретиться… сейчас? После всего увиденного? Сердце начинает биться чаще.
— Я… я не против, — бормочу я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Отлично! Тогда жду тебя на крыше нашего бизнес-центра через полчаса.
Сбросив звонок, я машинально закрываю папку, словно боясь, что кто-то увидит её содержимое. Беру пальто из шкафа и, накинув на плечи, не застёгиваясь, спешу к лифтам.
Окрылённая. Заряженная просмотром фотографий и ностальгией. Предвкушая встречу с мужчиной, который, оказывается, всё это время тайно хранит мои изображения в своём личном архиве.
Лифт плавно скользит вверх, этаж за этажом. Вот и последний. Двери распахиваются, и я выхожу на крышу.
Ветер треплет волосы, но октябрьское солнце щедро согревает кожу. Отсюда открывается захватывающий вид на город, расстилающийся внизу, словно огромная карта. Я люблю такие места — с атмосферой лёгкости и непринуждённости.
Рома уже ждёт меня. Он стоит, облокотившись на перила, и смотрит на город. На нём надето укороченное чёрное пальто с поднятым воротником-стойкой. В этом силуэте чувствуется уверенность и сила. Но сейчас я знаю, что за этой внешней оболочкой скрывается что-то большее. Что-то нежное и трепетное.
Я подхожу ближе.
— Привет, — шепчу.
Он оборачивается и улыбается, пристально глядя мне в лицо. И я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд. В животе порхают бабочки — совсем как в юности.
— Привет, — отвечает он, помогая мне сесть за столик рядом и присаживаясь напротив меня. — Как ты?
— Всё хорошо, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Расправившись с основным заказом, мы заказываем десерт и кофе.
Я нервно тереблю кружку с латте, наблюдая, как Рома, слегка нахмурившись, помешивает свой эспрессо. В его взгляде читается что-то важное, и я чувствую, как пульс начинает ускоряться, и артерия на виске пульсировать от предчувствия чего-то важного.
— У меня есть две новости, — наконец произносит он, отложив ложку и откинувшись на спинку кресла. — Хорошая и… хорошая. Для нас, по крайней мере.
Я улыбаюсь, стараясь скрыть волнение.
— Начни с хорошей, — прошу я, чувствуя, как щёки предательски заливает румянцем.
Рома выпрямляется. Сложив руки на столе в замок, он устремляет на меня сосредоточенный взгляд.
— Твой испытательный срок в должности моей помощницы закончился, и я предлагаю тебе место в штате. Официально.
Волна восторга захлёстывает меня, словно цунами. Неужели это происходит на самом деле? Я всегда мечтала о стабильной работе, об уверенности в завтрашнем дне, о чувстве, что я наконец-то управляю своей жизнью. Это то, чего я была лишена в браке, где каждый мой шаг контролировался, а будущее казалось беспросветным.
— Рома… — бормочу я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы радости. — Я… я согласна! Конечно, согласна!
Он улыбается, и эта улыбка заставляет моё сердце трепетать.
— Отлично, — произносит он, делая глоток кофе. — Тогда завтра подпишем все бумаги.
Но что-то вдруг сжимается в груди.
— А кто теперь будет твоим помощником? — выпаливаю, прежде чем успеваю подумать.
Он приподнимает бровь, растягивая рот в хитрой и довольной улыбке:
— Ревнуешь?
— Ну, немного, — признаюсь я. — Молодуху себе заведёшь? — не сдерживаюсь и добавляю с иронией.
Рома начинает смеяться, откинув голову назад. Его смех такой заразительный, что я невольно улыбаюсь в ответ.
— Тётку старую в очках, ворчливую и с тремя котами, — парирует он, подмигивая. — Чтобы держать меня в ежовых рукавицах и никто даже не подумал ко мне приставать.
Я шутливо закатываю глаза, но внутри всё равно приятно.
— А вторая новость? — интересуюсь я, сгорая от любопытства.
Выражение лица Ромы становится серьёзным.
— Тихомирова закрыли на пятнадцать суток.
Я замираю, не веря своим ушам.
— Что? Как?
— Остановили за вождение в нетрезвом виде, — поясняет Рома. — И он оказал сопротивление сотрудникам ДПС. Сам нарвался.
Я ощущаю, как напряжение, которое преследовало меня последние месяцы, начинает отступать. Облегчение волной прокатывается по телу. Он больше не сможет меня достать. По крайней мере, какое-то время.
— Но это ещё не всё, — продолжает Рома. — Я