Внутри поднялась знакомая волна — желание сбежать. Вернуться домой, в тишину, снять это душащее платье, стереть макияж, заварить чай и открыть рабочий файл. Там был порядок. Там были понятные правила: чертёж либо точен, либо нет. Смета либо сходится, либо нет. Здесь же всё было зыбко, субъективно, построено на намёках, игре и сиюминутном впечатлении.
Она уже было потянулась к сумочке, чтобы написать Крис смс, но остановила себя. Вспомнила слова подруги: «Просто чтобы знать, что оно существует». Нет. Она уже не могла просто «знать». Она была внутри. И чтобы выжить, нужно было не просто наблюдать. Нужно было… адаптироваться. Найти свою нишу в этой экосистеме.
Она сделала ещё один глоток коктейля. На этот раз вкус показался ей менее враждебным. Она перевела взгляд с толпы на бармена — молодого парня с ирокезом и сосредоточенным лицом, который с виртуозной скоростью смешивал напитки. Его движения были точны, экономны, почти механистичны. В этом хаосе он был островком понятного ей ремесла. Он что-то строил. Создавал маленькие, совершенные составы из жидкостей, льда и трав. Это она могла понять.
Алиса развернулась, оперлась на бар локтями, уже не прячась, а занимая позицию. Она решила играть роль, которую знала лучше всего: роль критика. Холодного, стороннего оценщика. Она смотрела на танцующих, и её мозг автоматически отмечал: «Неустойчивая поза, центр тяжести смещён», «Движения не скоординированы, ритм не пойман», «Эта группа движется как стадо, подчиняясь не музыке, а стадному инстинкту».
Именно в этот момент, когда она наконец нашла для себя хоть какую-то внутреннюю точку опоры, её взгляд снова — уже намеренно? — скользнул в ту сторону, откуда за несколько минут до этого пришёл тот изучающий взгляд. Он всё ещё был там.
Мужчина стоял чуть в стороне от самой плотной толпы, прислонившись к колонне, обитой чёрным бархатом. Он не был похож на «демонстраторов». На нём была тёмная рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывавшая предплечья с чёткими прожилками сухожилий. Дорогие, но потрёпанные часы. Он не раскачивался, не жестикулировал. Он просто стоял, держа в руке низкий бокал с тёмной жидкостью, и смотрел. Не на толпу, а конкретно на неё. Его взгляд не был наглым или похотливым. Он был… заинтересованным. Как будто он рассматривал не женщину у бара, а сложную схему, необычный архитектурный проект, который никак не вписывается в окружающий ландшафт.
Алиса почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Но на этот раз она не отвела глаз. Её внутренний критик включился на полную мощность. «Поза уверенная, но не расслабленная. Стоит, опираясь на колонну, но не для поддержки, а чтобы контролировать пространство вокруг. Взгляд слишком прямой для пьяного. Целеустремлённость. Опасность».
Они смотрели друг на друга через ползала, разделённые мигающим светом и клубами тумана. Это был немой диалог двух наблюдателей, двух хищников, ещё не решивших, враги они или… что-то иное.
Вдруг он едва заметно улыбнулся. Не широко, а одним уголком рта. Как будто прочёл её мысли об «опасности». Затем медленно, не торопясь, оторвался от колонны и сделал первый шаг в её направлении.
И тут же, будто по какому-то сигналу, между ними прошла целая вереница танцующих, на мгновение скрыв его из виду. Когда пространство снова очистилось, его уже не было на прежнем месте.
Алиса напряглась, её пальцы вцепились в край барной стойки. Она быстро осмотрела пространство вокруг себя. Его нигде не было видно. Он исчез. Но ощущение, что он где-то рядом, что этот взгляд всё ещё скользит по её коже, не исчезло. Оно стало ещё острее.
Теперь она была не просто наблюдателем в чужом мире. Она стала объектом чьего-то пристального, необъяснимого внимания. Островок безопасности у бара перестал быть безопасным. Она стояла на открытом пространстве, и чувствовала себя не невидимкой, а мишенью.
Её первоначальная паника сменилась странным, холодным возбуждением. Адреналин заструился по венам, заставив сердце биться чётко и громко, даже сквозь грохот басов. Она больше не хотела сбегать. По крайней мере, не сейчас. Сейчас она хотела понять. Кто он? Зачем? И что он будет делать дальше?
Она медленно выпрямилась, отодвинула почти допитый коктейль и скрестила руки на груди. Её поза больше не была защитной. Она стала выжидательной. Готовой. Впервые за этот вечер, страх отступил, уступив место острому, лезвийно-тонкому любопытству.
Чужой мир больше не просто оглушал её. Он начинал с ней диалог. И следующий ход, она чувствовала, будет за ним.
Глава 5
Чувство, что за ней наблюдают, не покидало Алису ни на секунду. Оно было похоже на легкое давление в затылке, на смутное ощущение тепла на коже, обращенной в ту сторону, откуда он исчез. Она стояла у бара, стараясь дышать ровно, но каждый нерв был натянут, как струна. Её взгляд, тренированный годами выискивать диссонанс в симметрии, теперь бессознательно сканировал толпу, выискивая не хаос, а конкретную угрозу — или вызов.
И он появился не спереди, а сбоку. Словно материализовался из самого шума и полумрака.
— Судя по выражению лица, ваш коктейль вам либо не нравится, либо вы ждёте, пока он превратится в архитектурный эскиз.
Голос прозвучал прямо у её уха, низкий, бархатистый, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, которая прорезала гул музыки, не требуя повышать тон. Алиса не вздрогнула — она замерла. Потом медленно, с преувеличенным спокойствием, повернула голову.
Он стоял так близко, что она различала фактуру ткани его рубашки — дорогой хлопок, мягкий, но неглаженый. Запах — не парфюм, а смесь дорогого мыла, свежего пота и чего-то тёплого, древесного, вроде кожи и сигарного дыма. Он не нависал, но его рост и ширина плеч создавали ощущение, что он занимает всё пространство вокруг.
Это был тот самый взгляд с колонны. Вблизи он оказался ещё более… конкретным. Лицо не классически красивое, а собранное из резких, не до конца приглаженных черт: тёмные брови, почти сросшиеся на переносице, создававшие вечное выражение лёгкой насмешки или сосредоточенности; прямой, с едва заметной горбинкой нос; твёрдый подбородок с ямочкой. Но главное — глаза. Не просто тёмные. А глубокие, как колодец в безлунную ночь, с золотистыми искорками где-то на дне. И в них сейчас горел тот самый неподдельный, аналитический интерес, который она почувствовала издалека.
«Самоуверенный красавец» — слишком просто. Перед ней стоял хищник, который уже принял решение о нападении, но решил для начала поиграть с добычей.
Алиса заставила себя улыбнуться. Не широко, а тем уголком