— Ладно, — сказала она. — Пошли, Екатерина. Покажу тебе, где тут что. И расскажу, как с этими бумажками работать. А то наш начальник, — она понизила голос до имитации шёпота, которую было слышно, наверное, в соседнем здании, — он по документам мастер, а объяснять никому ничего не умеет.
— Грета, — сказал Фредрик. — Драконы.
— А, да! — Грета хлопнула себя по лбу. — Драконы! Ну, пошли, Екатерина, заодно посмотришь, как мы тут работаем. Первое правило нашего отдела — никогда не кормить дракона. Особенно если он в человеческой форме и клянётся, что просто хочет перекусить.
Она схватила меня за руку — её ладонь была горячей и жёсткой, как наждачная бумага — и потащила к выходу.
Я бросила последний взгляд на Фредрика. Он наконец поднял голову и посмотрел на меня. В его тёмных глазах не было ни надежды, ни жалости, ни даже простого человеческого участия. Была только усталость и, кажется, лёгкое любопытство — как у человека, который смотрит на часовой механизм с неизвестными деталями и пытается понять, взорвётся он или просто сломается.
— Удачи, Екатерина, — сказал он. — Она вам понадобится.
И снова опустил голову к бумагам.
Грета вытащила меня в коридор, и я успела заметить только высокий потолок, светящиеся шары и дверь с табличкой, на которой было написано: «Управление по контролю за межмировыми аномалиями. Начальник отдела — Ф. Хальден».
А потом дверь захлопнулась, и я осталась в коридоре с бородатой женщиной, которая тащила меня смотреть на драконов, в то время как где-то там, в моём мире, наверное, уже светало, и мои соседки просыпались к первой паре, не зная, что я только что начала новую жизнь в должности секретаря начальника отдела межмировых аномалий, с испытательным сроком, о котором я не просила, и без единого шанса на возвращение, по крайней мере в ближайшее время.
— Не бойся, — сказала Грета, заметив моё выражение лица. — Драконы на самом деле безобидные. Только громкие. Как наш начальник, когда ему кофе вовремя не подают.
Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
— А что, он правда такой строгий? — спросила я.
Грета хмыкнула.
— Строгий? Да он просто душка, если его разговорить. Проблема в том, что разговорить его может только тот, кто готов слушать его монологи о заполнении формы 13-Б семь часов подряд. — Она подмигнула. — Но ты, я смотрю, девушка сообразительная. Разберёшься.
— Я социолог, — сказала я, и это прозвучало так глупо в контексте драконов и межмировых аномалий, что я сама рассмеялась. — То есть я умею работать с людьми. Ну, с… неважно.
— Социолог, значит, — Грета посмотрела на меня с интересом. — А я гном. Грета Скалогорн, курьер и главный специалист по вытаскиванию нашего отдела из задницы. Добро пожаловать, Екатерина. Надеюсь, ты задержишься дольше, чем прошлая секретарша.
— А сколько она продержалась?
— Три года, — сказала Грета. — Но она хотя бы умела читать.
Я промолчала. О том, что мои навыки чтения на местном диалекте ограничиваются отдельными словами, я решила сообщить позже. Когда меня не будут тащить смотреть на драконов, которые, судя по звукам, доносящимся из конца коридора, уже начали что-то крушить.
Впереди раздался оглушительный рёв, и Грета радостно оскалилась.
— А вот и они! — сказала она. — Пошли, Екатерина. Покажу тебе, как мы тут работаем. Это тебе не в твоём мире анкеты заполнять.
И мы побежали по коридору навстречу рёву, грохоту и, как я подозревала, очередной порции приключений, о которых я не просила, но которые, видимо, только что стали моей новой жизнью.
* * *
Вот так, с шаурмой в руке и капустой в волосах, я, Екатерина, студентка-социолог третьего курса, стала секретарём начальника Управления по контролю за межмировыми аномалиями города Альдегарда.
Позже, когда я лучше узнала этот мир и его обитателей, я часто думала о том, что моя научная специальность оказалась не такой уж бесполезной. Социология — это наука о закономерностях, а в мире, где пространство складывается гармошкой от неправильной шаурмы, а драконы требуют компенсацию за моральный ущерб от несвоевременной подачи отчётов, эти закономерности были особенно ценны.
Но в тот момент я не думала ни о науке, ни о закономерностях. Я думала только о том, что мой новый начальник — самый мрачный человек (или кто он там был) из всех, кого я встречала, что моя коллега — гном с бородой и характером бульдозера, а на меня летит дракон, который, судя по всему, недоволен тем, что ему отказали в обеде.
— Грета! — заорала я, уворачиваясь от огненного шара. — Какое второе правило нашего отдела?!
— Второе? — Грета ловко перехватила дракона за хвост и швырнула в стену. — Второе правило — не злить начальника!
— А если начальник уже злой?!
— Тогда третье правило! — Грета рассмеялась. — Третье правило — делай то, что должна, и будь что будет!
Я посмотрела на дракона, который снова поднимался на ноги, на Грету, которая разминала кулаки, и вдруг поняла, что улыбаюсь.
— Ладно, — сказала я. — Будь что будет.
И шагнула вперёд.
За спиной, где-то в глубине коридора, хлопнула дверь кабинета начальника. Фредрик вышел на шум, держа в руке чашку с кофе. Увидел меня, стоящую напротив дракона, поднял бровь и, вместо того чтобы вмешаться, просто прислонился к стене и сделал глоток.
В его глазах мелькнуло то самое любопытство — смешанное с чем-то ещё, чему я тогда не смогла дать название.
— Посмотрим, — сказал он тихо, так, что я едва расслышала. — Посмотрим, что из вас выйдет, Екатерина из мира, где шаурма открывает порталы.
А потом дракон взревел, и мне стало не до наблюдений за начальником.
Так началась моя история в мире, где отчёты горят, порталы барахлят, а любовь, как выяснилось позже, приходит не с цветами и конфетами, а с неправильно заполненной формой 13-Б и чашкой чёрного кофе без сахара, поданной ровно в семь утра.
Но об этом я узнала гораздо позже.
А пока — я просто была секретарём. С испытательным сроком. И без права на ошибку.
Впрочем, как выяснилось, право на ошибку в моём новом отделе было у всех. Даже у начальника.
Особенно у начальника.
Глава 1
Первый рабочий день в другом мире начинается с того, что ты просыпаешься в комнате, которая пахнет плесенью, старыми бумагами и чем-то неуловимо чужим. Это «чем-то» нельзя описать словами — скорее, это ощущение, что сам воздух здесь имеет другую плотность, другую температуру, другую душу. Ты вдыхаешь его, и он не хочет входить в лёгкие,