Он взял лист. Прочитал. Его руки дрожали.
— Кэт, — сказал он. — Пожалуйста...
— Читай дальше, — сказала я.
Он посмотрел на меня. В его глазах было недоумение. Потом он перевёл взгляд на бумагу и прочитал то, что было написано внизу:
«Прошу принять меня на должность главы отдела по связям с общественностью при Управлении по контролю за межмировыми аномалиями. Оклад — по согласованию. Екатерина».
Он поднял голову. Я смотрела на него, и в моих глазах, наверное, был тот же свет, что и в его.
— Я передумала, — сказала я. — Насчёт Высшего совета. Моя мечта изменилась. Теперь она здесь. С тобой. С нашим отделом. С нашей жизнью.
— Кэт...
— Я не хочу быть главой в Совете, — сказала я. — Я хочу быть здесь. С тобой. С Гретой. С Линвэлем. Даже со Штифт. Я хочу делать наше дело. Наше, а не чужое.
Он смотрел на меня. Я видела, как страх уходит из его глаз, как надежда приходит на его место.
— Но ты отказалась от такой возможности, — сказал он. — От такой карьеры...
— Я отказалась от возможности, которая не была моей, — я подошла ближе. — Моя возможность — здесь. С тобой. Я поняла это, когда сидела в зале Высшего совета и слушала, какие у меня будут перспективы. Я поняла, что не хочу их. Я хочу тебя.
— Кэт...
— Я люблю тебя, Фредрик, — я взяла его за руку. — Я люблю тебя так, что готова отказаться от всего. Не потому, что должна. Не потому, что так надо. А потому, что хочу. Сама.
Он обнял меня. Крепко, как тогда, после трибунала.
— Я люблю тебя, — сказал он в мои волосы. — Я так люблю тебя.
— Я знаю, — я отстранилась. — Но это ещё не всё.
— Что?
Я достала из кармана коробочку. Ту самую, бархатную, тёмно-синюю, которую нашла в ресторане после того, как ушёл пирожок.
— Я нашла это, — сказала я. — Когда ты потерял. И спрятала. Ждала подходящего момента.
Он смотрел на коробочку. Потом на меня.
— Кэт...
— Я согласна, — я открыла коробочку. Кольцо лежало внутри, и его камень светился тем же голубоватым светом, что и в тот вечер. — Я согласна стать твоей женой. Но с одним условием.
— С каким?
— Ты наймёшь меня обратно, — я улыбнулась. — На другую должность. Главу отдела по связям с общественностью. И чтобы с нормальной зарплатой.
Он смотрел на меня. Потом рассмеялся. Громко, искренне, так, что слёзы выступили на глазах.
— Я найму, — сказал он. — С любой зарплатой. С любыми условиями. Только останься.
— Останусь, — я поцеловала его. — Обещаю.
Он надел кольцо мне на палец. Оно было тёплым, живым, и я чувствовала, как от него исходит защита — та самая, которую он вшил в мой бейдж в первый день. Только теперь она была навсегда.
— Ты уверена? — спросил он. — Ты не пожалеешь?
— Никогда, — ответила я. — Потому что ты — мой дом. Не карьера. Не должность. Ты.
Мы стояли в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди — жизнь. Наша жизнь.
Дверь открылась. Грета заглянула внутрь, увидела нас, и её лицо расплылось в улыбке.
— Ну что? — спросила она. — Помирились?
— Помирились, — сказал Фредрик.
— И что теперь?
— Теперь, — я взяла его за руку, — мы будем работать. У нас недоделана отчётность за прошлый квартал.
Грета рассмеялась. Линвэль выглянул из-за её плеча и покачал головой.
— Молодость, — сказал он. — Это лечится только свадьбой.
— Мы работаем над этим, — ответил Фредрик.
Мы сели за свои столы. Я — на своё место, секретаря, но уже не секретаря. Я — на своё место, которое выбрала сама. И это было правильное место.
Штифт вылезла из убежища, взобралась на мой стол и посмотрела на кольцо.
— Хорошо, — сказала крыса. — Я не буду это делать. Но ты — молодец.
— Спасибо, Штифт, — я погладила её по голове.
Мы работали. Фредрик — над отчётами, я — над жалобами. Всё как обычно. Но между нами больше не было той стены, которую он строил годами. Было только тепло, свет и уверенность, что мы сделали правильный выбор.
Вечером, когда все ушли, мы остались вдвоём. Фредрик подошёл к моему столу, взял меня за руку.
— Кэт, — сказал он.
— Да?
— Ты правда не пожалеешь?
Я посмотрела на него. На его лицо, на котором всё ещё было сомнение. На его глаза, в которых всё ещё был страх.
— Фредрик, — я взяла его за руки. — Я сделала этот выбор не из-за тебя. Я сделала его для себя. Потому что поняла: моя мечта изменилась. Раньше я хотела делать большое дело. А теперь я хочу делать наше дело. С тобой. С нашими людьми. С нашей жизнью.
— А если ты проснёшься завтра и поймёшь, что ошиблась?
— Тогда я проснусь и пойму, что ошиблась, — я улыбнулась. — И ты будешь рядом. И мы что-нибудь придумаем.
Он смотрел на меня. Потом его лицо расслабилось, и я увидела ту самую улыбку — настоящую, открытую, без тени горечи.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю, — ответила я. — Я тоже тебя люблю.
Мы стояли в кабинете, держась за руки, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди — жизнь. Наша жизнь.
И это было прекрасно.
Глава 17
Подготовка к свадьбе в мире магии оказалась тем, что Грета назвала «полным звездецом», а Линвэль — «интересным социокультурным экспериментом». Я называла это катастрофой. Потому что это была катастрофа.
Всё началось с приглашений.
— Мы просто напишем их от руки, — сказала я, когда Фредрик спросил, как я вижу нашу свадьбу. — На нормальной бумаге. Обычными чернилами.
— Нормальной бумагой? — он поднял бровь. — Обычными чернилами?
— Да. Как на Земле.
— На Земле, — повторил он, и в его голосе было что-то, что я сначала не поняла.
— А что не так?
Он ничего не сказал. Он просто дал мне бумагу и чернила. Я написала первое приглашение — Грете. Красивым каллиграфическим почерком, которому меня учили в школе. «Дорогая Грета! Приглашаем вас на нашу свадьбу...»
Приглашение загорелось.
— Что?! — я уставилась на лист, который превращался в пепел у меня в руках.
— В этом мире бумага для приглашений пропитана магией, — сказал Фредрик, наблюдая за моей реакцией. — Она реагирует на эмоции. Ты вложила в это приглашение столько чувств, что оно не выдержало.
— Я вложила чувства в приглашение?
— Ты же социолог, — он улыбнулся. — Ты всегда вкладываешь чувства в то, что делаешь.
Мы попробовали ещё раз. Я писала, а