Даниил остался один на один с Морозовым.
— Интересно, — произнёс Илья Петрович, когда они остались вдвоём. — Очень интересно. Вы убрали троих опытных игроков за два с половиной часа. Знаете, зачем я пригласил вас?
— Догадываюсь. Вы хотели посмотреть на меня в деле.
— Верно. Но не только. — Морозов откинулся в кресле и посмотрел на Даниила тем самым взглядом — оценивающим, проникающим. — Я слышал о вашем конфликте с Шелестом. Алексей Романович — мой человек, как вы, вероятно, уже знаете. Он управляет городом от моего имени. И он очень недоволен вами.
— Я знаю.
— И при этом вы здесь. Сидите за моим столом. Не боитесь?
Даниил посмотрел Морозову прямо в глаза.
— Я не боюсь людей, которые играют честно. А Шелест играет нечестно. Вы знаете это не хуже меня.
Морозов усмехнулся.
— Дерзость. Это хорошо. Но давайте закончим игру. Предлагаю пари.
— Какое?
— Одна партия. В дурака — я знаю, вы любите эту игру. Ставка — банк турнира плюс кое-что ещё. Я ставлю ответ на любой ваш вопрос о Шелесте. Полный ответ, без утайки. Вы ставите ответ на мой вопрос. Идёт?
Даниил на мгновение закрыл глаза и почувствовал, как колода у сердца отзывается тёплой пульсацией. Она была готова.
— Идёт.
Партия длилась недолго.
Морозов играл мастерски — много лучше Шелеста. Он не мухлевал, он именно играл: читал Даниила, просчитывал ходы, использовал каждую возможность. Один раз он даже почти выиграл — почти, потому что в последний момент Даниил достал из прикупа именно ту карту, которая была нужна.
Колода не подвела.
— Дурак, — произнёс Даниил, кладя последнюю карту на стол.
Морозов посмотрел на свои карты, на стол, на Даниила. В его холодных серых глазах промелькнуло что-то, похожее на уважение.
— Поздравляю. Вы выиграли.
Он пододвинул Даниилу портфель с деньгами — пять миллионов рублей наличными. Затем откинулся в кресле и сложил руки на животе.
— Задавайте свой вопрос.
Даниил не колебался.
— Шелест. В чём его слабость?
Морозов улыбнулся — на этот раз почти тепло.
— Хороший вопрос. Вы умеете бить в цель.
Он помолчал, словно взвешивая слова.
— Слабость Шелеста — его гордость. Он считает, что незаменим. Он думает, что я держу его за способности. Отчасти это так. Но в большей степени я держу его за лояльность. А лояльность, Даниил, — это товар, который всегда можно заменить. Шелест не понимает этого. Он убеждён, что я не найду другого управляющего. И поэтому он позволяет себе слишком многое.
— Например?
— Например, он играет в карты с посторонними и проигрывает. — Морозов усмехнулся. — Или, скажем, он тратит деньги фонда на личные нужды. Вы знаете, что его благотворительный фонд — это ширма для отмывания денег?
— Догадывался.
— Я дам вам совет, Даниил. Не как врагу, не как другу — как человеку, который меня заинтересовал. Если вы хотите победить Шелеста, не пытайтесь играть с ним на его поле. Он силён в подковёрной борьбе. Но он слаб там, где считает себя неуязвимым. Ударьте по его репутации. Публично. Так, чтобы я не мог его защитить, не потеряв лицо. И тогда он рухнет сам.
Даниил кивнул.
— Теперь мой вопрос, — сказал Морозов. — И он простой. Как вы это делаете?
Даниил замер. В комнате повисла тишина. Ему показалось, что даже колода в кармане затаила дыхание.
— Я не понимаю, о чём вы.
— Понимаете. — Морозов смотрел на него всё тем же пронзительным взглядом. — Я играю в карты сорок лет. Я видел всё: шулеров, математических гениев, экстрасенсов. Но то, что делаете вы, — это другое. Я не прошу вас раскрывать секрет. Я просто спрашиваю: это врождённое или приобретённое?
Даниил молчал несколько секунд. Наружу рвался честный ответ — но он удержал его.
— Приобретённое, — сказал он наконец. — Случайно. Месяц назад.
Морозов кивнул, словно получил подтверждение собственной догадке.
— Месяц назад, — повторил он задумчиво. — Именно тогда всё и началось. Интересно. Очень интересно. — Он поднялся. — Что ж, господин Кромов. Турнир окончен. Деньги ваши. Услуга — тоже. Можете остаться на ночь в гостевом крыле, уже поздно. А завтра утром мы поговорим ещё.
Даниил кивнул.
Его проводили в просторную комнату на втором этаже — с видом на ночной парк, с камином и огромной кроватью. Всё дышало роскошью, но Даниилу было не до комфорта. Он сидел в кресле у окна и прокручивал в голове разговор с Морозовым.
Слабость Шелеста — гордость. Ударить по репутации. Публично.
План начинал вырисовываться.
И тут раздался стук в дверь.
Даниил открыл.
На пороге стояла девушка. Высокая, с тёмными волосами, собранными в узел, и светлыми глазами — теми же серыми глазами, что и у Морозова. Она была в чёрном вечернем платье и держала в руке бокал с красным вином. Та самая фигура, которую он видел из окна гостиной.
— Добрый вечер, — произнесла она, и голос у неё оказался ниже, чем Даниил ожидал — с хрипотцой, как у отца. — Вы — тот самый Картёжник?
— Я Даниил Кромов, — ответил он, стараясь не выдать удивления. — А вы…
— Вера Ильинична Морозова. — Она протянула ему руку. — Дочь хозяина этого дома. Я слышала о вас много интересного. И я хочу с вами сыграть. Но не сегодня.
— А когда?
— Пока не знаю. Но мы обязательно сыграем, Даниил. Обещаю вам.
Она улыбнулась и ушла — легко, почти бесшумно, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение неясной, но сильной угрозы.
Даниил закрыл дверь и прислонился к косяку. Сердце колотилось. Что-то в этой девушке было не так — или наоборот, слишком так. Она пугала. И одновременно притягивала.
Колода в кармане резко потеплела.
Он не знал, что это значит. Но чувствовал: их встреча с Верой Морозовой — не случайность. И их будущая игра изменит всё.
Глава 8. Охота
Утро после турнира выдалось морозным и ясным.
Даниил проснулся рано, позавтракал в одиночестве в малой столовой — Морозов прислал записку с извинениями: дела требовали его присутствия в городе, и он отбыл на рассвете, — а затем, не задерживаясь, покинул поместье.
С Верой он больше не