— А вот мои и Мишкины — исчезли, — констатировал я и шагнул вперёд.
Пацаны, что затеяли конфликт, явно были старше нас, да ещё и крупнее. Тот, что ответил Мишке, смотрел на нас с нескрываемым вызовом. Он ожидал развития ситуации и, вероятнее всего, был настроен на драку. У него за спиной стояли пятеро его дружков. Тоже из старших. На лицах застыли кривые ухмылки, а во взглядах читалось пренебрежение.
— Пойдём отсюда. — Я дёрнул Мишку за руку. — Вечером скажем воспитателю, нам новые выдадут.
— Ого! — Задира не стал спускать дело на тормозах. — Глянь, пацаны, да у нас тут стукачи завелись, по ходу?
Я не стал заострять внимание на его словах, всё ещё надеясь избежать драки. Ну, или в нашем случае — избиения. Я уже давно понял, к чему весь этот цирк.
Но Мишка решил иначе.
— Никуда я не пойду, пока эти уроды не вернут мои вещи! — выкрикнул он и вырвал из моих пальцев свою руку.
— Ты кого уродом назвал, щенок! — с хищным оскалом навис над ним старший.
— А ты кого в стукачи записал⁈ — шагнул навстречу Мишка.
Меня отчего-то из внимания вычеркнули. Видимо, посчитали слабым или решили оставить на закуску. Но в этом была их критическая ошибка. Пока они с Мишкой сверлили друг друга взглядом, я уже действовал так, как меня научил отец. Он всегда говорил: если конфликта не избежать — бей первым.
И я ударил.
Противник был крупнее меня и, скорее всего, физически сильнее. Но строение человеческого тела одинаково, независимо от звёздной системы и того, где он живёт или родился. Различие может быть только в росте из-за разницы в гравитации. Но тогда я не знал, что от этого зависит не только то, как развивается скелет, но и физические возможности. Я оценивал противника как более сильного, а потому вложил в удар всё, на что был способен. И бил не абы куда, а в точно рассчитанное место, как когда-то показывал отец. Под правое подреберье, в печень.
Удар вышел звонким, словно я нанёс его по куску мяса. А в наступившей тишине в момент полного напряжения и накала ситуации он прозвучал подобно раскату грома. Буквально на секунду все замерли, не ожидая подобного подвоха от мелкого новичка, который ещё минуту назад собирался трусливо сбежать от драки. А затем мой противник рухнул на пол и, выпучив глаза, захрипел. Его рожа покраснела, а помещение наполнилось едким запахом дерьма.
— Валим отсюда! — тут же рявкнул один из его прихвостней, и вся толпа, включая любопытных, в мгновение ока вылетела из санузла.
А мы так и остались втроём возле поверженного противника, который корчился на полу в обосранных трусах.
Но счастье длилось недолго. Помещение взорвалось визгом сирены, а через мгновение за дверью раздался топот множества ног. Не успели мы даже опомниться, как в туалет ворвался воспитатель в окружении охраны.
— Врача, быстро! — мгновенно оценил ситуацию он. — Никого сюда не пускать!
Нас оттеснили к стене. Один из охранников выскочил за дверь, откуда донеслось его сбивчивое бормотание.
— Кто⁈ — навис над нами Семён Николаевич.
— Я, — честно признался я и шагнул вперёд. — Но он первым начал. Вещи наши украл.
— Дебилы, вашу мать! — выдохнул он и зачем-то приложил два пальца к шее задиры. — Семёнов, где врач⁈
— Вызвал, — сунулся в проём вышедший наружу охранник. — Сказала, сейчас будет.
— Пусть поторопится! — засуетился воспитатель, продолжая осматривать задиру. — Кажется, у него разрыв печени. Пусть готовит операционную капсулу.
— Охренеть! — Охранник выпучил глаза и скрылся за дверью.
— Этих троих — ко мне в кабинет, — указал на нас воспитатель. — Остальным скажите, чтобы на завтрак шли. Откуда вы только взялись на мою голову…
* * *
Просторный кабинет заливало солнечным светом, от которого всё ещё слезились глаза. После мрачных тоннелей нашей колонии мне всё никак не удавалось к нему привыкнуть.
— Да уж, весёленькое утро выдалось, — хмыкнул Санёк.
— Не, ну ты видел, как он его? — оживился Мишка, который всё ещё пребывал на пике эмоций. — Ха! — и готов громила. А ты видал, как он обосрался? Ха-ха-ха, да его теперь даже мелкие чмырить будут.
— Закрой рот, — сухо попросил я. — За каким хреном ты вообще на него огрызаться начал?
— Костян, да всё он правильно сделал, — заступился за приятеля Санёк. — Если бы он слабость показал, его бы до конца дней шпыняли. А теперь они знают, что мы — сила.
— Они ответят, — покачал головой я. — Может, не сразу, но обязательно попробуют отомстить.
— Значит, мы будем к этому готовы. — Мишка упрямо вскинул подбородок, и его левый глаз укатился к переносице.
— Хорошо, если так, — буркнул я. — Ещё неизвестно, что с нами теперь воспитатель сделает.
— Ну, поди, не убьёт, — резонно заметил Санёк. — Кстати, где он? Сколько его тут ждать можно?
— Интересно, как там у Дашки дела? — вздохнул Мишка. — Она там совсем одна. А вдруг её тоже кошмарить будут?
— Кто? Там же одни девчонки, — усмехнулся Санёк.
— Девчонки, — согласился Косой. — А ты в курсе, что они гораздо жёстче мальчишек?
— Да ладно, Дашка у нас — кремень, её голыми руками не возьмёшь, — отмахнулся Саня и вдруг ощерился во все тридцать два. — А прикинь, она сейчас тоже в кабинете воспитателя сидит? За то, что половину общаги избила.
— Пф-ф-ф, — прыснул от смеха Мишка. — Эта может…
— Вот и я о чём.
— Да тихо вы, — шикнул на друзей я. — Идёт кто-то. Вы хоть рожи грустными сделайте, а то щеритесь здесь как эти…
Дверь с тихим шипением ушла в стену, пропуская в кабинет Степана Николаевича. Он молча прошёл мимо нас, уселся за стол и окинул нашу троицу мрачным взглядом исподлобья.
Пауза затянулась не меньше чем на минуту. Мы тоже молчали. Мишка, который ещё недавно веселился, чувствуя себя победителем, сейчас весь сжался, напоминая воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Санёк тоже притих и смотрел на свою ступню, которой шаркал по ворсу ковра. Я единственный, кто продолжал смотреть в глаза воспитателя.
—