На четвёртый день пришла история. Я открыл задание и мысленно присвистнул. Доклад по теме «Коллапс национальных государств и формирование корпоративной системы управления в эпоху Экспансии». Звучало как приговор. И, в общем-то, так оно и было: приговор целой эпохе, вынесенный человечеством самому себе.
Я начал с Врат. Эту часть истории нам вдалбливали с первого класса. Правда, тогда это называлось «уроками окружающего мира» и подавалось как сказка. Честно говоря, само образование в шахтёрском городке выглядело под стать окружающей обстановке. Зато сказка легко запоминалась.
Жила-была корпорация «Заслон», и работал в ней гениальный инженер, имя которого навсегда останется в учебниках истории. Он придумал технологию, перевернувшую всё: мгновенное перемещение материи между звёздными системами. Сперва через Врата гоняли зонды, потом грузовые платформы, и наконец — первых колонистов. Добровольцев, которым нечего было терять. Авантюристов, ищущих приключений на свои головы.
Это сейчас Врата стоят в каждой крупной системе, и никто не задумывается о том, как они работают. А тогда, в середине двадцать первого века, это был шок. Человечество, веками мечтавшее о звёздах, получило их на блюдечке. Не нужно строить корабли поколений, не нужно ждать, пока двигатели разгонят тебя до субсветовой. Просто шагнул — и ты на другом краю галактики, под чужим солнцем, на планете, которую ещё вчера видел только на картинке.
Последствия не заставили себя ждать. Первыми рухнули границы. Какой смысл в государственных рубежах, если любой человек может купить билет и уйти в систему, где нет ни пограничников, ни таможен, ни визовых ограничений? Страны, ещё вчера воевавшие за клочки территории, обнаружили, что воевать больше не за что. Ресурсы? Пожалуйста! Целые планеты, нетронутые, ждущие своего хозяина. Территория? Бери любую, застраивай, живи. Налоги? Кому их платить, если государство больше ничего не контролирует? Кто станет подчиняться президенту крохотного континента, когда в твоём кармане целая галактика?
Люди уходили миллионами. Целые семьи, коммы, посёлки и даже города. На новом месте можно было начать с чистого листа: построить дом, вспахать поле, открыть мастерскую. Да всё что угодно, хоть построить замок и начать играть в средневекового сюзерена. Корпорации охотно давали кредиты и, естественно, не из благотворительности. Каждый новый колонист означал новую инфраструктуру, новые заказы, новые прибыли, а заодно и новую зависимость. Зависимость от корпораций.
Наступил Золотой век. В учебниках его описывали с восторгом: десятилетия изобилия, расцвет частной инициативы, невиданная свобода передвижения. Впрочем, так оно и было для тех, кто успел… Для тех, кто оказался в нужное время в нужном месте с нужным стартовым капиталом. Они основывали первые колонии, строили заводы, прокладывали маршруты. Их имена теперь носят планеты и звёздные системы.
Но у Золотого века была обратная сторона. И первое, самое главное, — наука. Она просто замерла. Зачем изобретать новый двигатель, если Врата доставляют тебя куда угодно? Зачем развивать генетику, если можно найти готовые формы жизни на новых планетах и приспособить их под себя? Зачем вкладываться в исследования, если прибыль от колонизации приходит быстрее и пахнет не лабораторными реактивами, а свежей травой неосвоенных лугов?
Прогресс остановился почти на столетия. Люди были заняты освоением новых просторов. Единственной отраслью, которая продолжала развиваться, были сами Врата. И здесь нет ничего удивительного, ведь они приносили деньги. Все остальные научные направления чахли без финансирования.
Второе последствие оказалось ещё более глубоким и необратимым: власть. Пока государства слабели и рассыпались, корпорации набирали силу. Они владели Вратами, контролировали потоки ресурсов и людей. Они выдавали кредиты, строили инфраструктуру и устанавливали правила. Вначале просто как бизнес, а потом постепенно превратили его в новую форму правления.
Это произошло незаметно. Где-то на рубеже веков, между двадцать вторым и двадцать третьим. Внезапно человечество проснулось в мире, где не было президентов и парламентов. Их заменили советы директоров. А вместо граждан появились сотрудники, контрактники, лицензиаты. Законы превратились в корпоративные уставы, кодексы и регламенты. И каждый владелец планеты или системы правил так, как считал нужным. Хочешь — строй демократию с выборами мэра. Хочешь — вводи военное положение и комендантский час. Это твоя территория, твои правила.
К середине двадцать четвёртого века старые государства исчезли окончательно. А на их месте, ещё не сразу, постепенно, через хаос и передел, выросла новая система. Та самая, в которой мы живём сейчас. Система, где несколько крупнейших корпораций делят между собой обитаемый космос. Где твоя судьба зависит не от того, в какой стране ты родился, а от того, какой корпорации принадлежит твоя планета. И если корпорация решает, что твой мир исчерпан, она просто уходит. Или, что более вероятно, продаёт его другой такой же корпорации, притом вместе с тобой.
Я дописал последний абзац и перечитал доклад. Моя собственная жизнь была иллюстрацией к этой истории. «Рудкофф» владел нашей планетой, пока не продал её «Заслону». Мы были не людьми — мы были активом. И это было не исключение. Это была система.
Я отправил файл и закрыл голографический экран. Завтра последняя контрольная, а потом наконец-то выход. Я покину этот чёртов изолятор. Хотя надо отдать должное этой уютной комнатке. Это место помогло мне многое переосмыслить.
Я сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел на стену напротив. Ни голограмм, ни сообщений, ни тренировок. Только стена и тишина. За семь дней я изучил каждый миллиметр этого пространства: знал, сколько шагов от кровати до двери санузла, сколько трещин в потолочной панели над головой, в какой последовательности мигает индикатор на камере видеонаблюдения. Знал, когда приносят еду, когда включается ночной режим освещения, когда за дверью сменяются дежурные. Я знал это место лучше, чем собственную ладонь, и оно больше не вызывало ни раздражения, ни тоски. Просто коробка, временное убежище.
Я ждал.
План был готов. Все его части сошлись, как шестерёнки в Мишкином дроне. Инсулин добыт и спрятан в корпусе недостроенной модели на тумбочке. Снотворное здесь же, в пижамных штанах, которые Мишка не снимал уже который день. Василиса Ивановна прописала ему «Сомнолекс» для восстановления, но он не принимал капли, копил дозу для общего дела. Санёк изучил распорядок инженера и был готов нанести первый удар: добавить снотворное в кофе, когда цель отвлечётся. Дашка держала под контролем камеры, mesh-сеть и всю цифровую инфраструктуру операции. А я знал свою роль до секунды.
Я мысленно прокрутил всю схему ещё раз. Первый этап: Санёк. Он приходит в техническое крыло под благовидным