Я понял глубину этой молитвы во время чтения одной из лекций. Она была посвящена экзистенциальному анализу В. Франкла. Знакомство с этим методом меня потрясло. Я писал лекцию, как мне показалось, весьма сумбурную, и стал читать ее своим подопечным. Читал я по тексту, выискивая нужные места, сам потрясенный ее содержанием. Обычно я слежу за аудиторией, контролирую ее реакции и меняю что-нибудь в манере чтения лекции, если замечаю скучающие лица и разговоры слушателей между собой. Но тут я так увлекся, самой темой, что как-то отключился от аудитории, забыл, что она существует. Я перестал следить за временем, тем, как я строю фразы, я был полностью-погружен в само себя. Когда, в конце концов, я пришел в себя и понял, что я читаю лекцию, я посмотрел на аудиторию. Они сидели как завороженные. Оказывается, я затянул лекцию минут на тридцать. И никто этого не заметил. Я закончил лекцию. Не было, как это иногда у меня бывало, аплодисментов. Все продолжали сидеть. Никто не задавал вопросов, никто друг с другом не разговаривал. Все были погружены в себя. Никто не расходился, хотя я объявил, что лекция закончилась. Шла она в вечернее время. Нас никто не торопил. Молчал и я. Так прошло минут сорок. В конце концов, я предложил разойтись. Мои слушатели хотели еще немного посидеть. Когда я сказал им, что мы уже и так молча сидим минут сорок, они удивились, ибо считали, что прошло всего минут десять.
Я много раз слышал слово «нирвана». Так вот, если она эта нирвана есть, то именно такое состояние можно назвать этим именем. Я потом опросил слушателей. У всех было примерно одинаковое состояние. Никаких мыслей в голове. Ничего не хочется делать. Пусть все идет, как идет. Можно сказать, что это состояние «никакое», но прерывать его не хочется. Сейчас на моих занятиях такие состояния иногда возникают. И если кто-то, кто в это состояние не входит, вдруг задаст какой-нибудь вопрос, т. е. разорвет «нирвану», то на него другие, находящиеся в нирване, смотрят, а иногда и реагируют, мягко говоря, недоброжелательно. После таких состояний сон бывает очень глубокий. На следующий день наблюдается душевный подъем, а в голову лезут светлые мысли.
Но вернемся к сексуальным отношениям. В процессе психологической подготовки мы стараемся растолковать это положение и предлагаем мужчинам заниматься сексом, а не сдавать экзамены. Те мужчины, которым удавалось во время секса отключаться от мыслей о партнерше и от мыслей вообще, т. е. вести себя в соответствии с вышенаписанной молитвой, рассказывали, что именно эти сексуальные контакты для их партнерш оказывались самыми лучшими. Ну и для партнеров тоже. В общем, «Я есть я…». Прочтите еще раз эту молитву и заботьтесь о себе. Автоматически вашему партнеру тоже будет хорошо.
Был еще один такой курьезный случай, который хорошо: подтверждает это положение. Мужчина проснулся в тот момент, когда у него наступил оргазм. Все, что было до этого, он делал во сне, автоматически, и делал неплохо. Можно сказать, что очень хорошо, если полагаться на мнение его партии, хотя сам он об этом не помнил.
Короче говоря, секс не экзамен, а форма наслаждения. Мужчинам я предлагаю не сдавать его. Если женщина вас любит, любой контакт для нее будет восторгом. А женщинам лучше не быть экзаменаторами и полюбить своего мужчину. Тогда вы в любом случае будете ставить ему только личные оценки. Тогда и только тогда качество секса все я будет улучшаться, и, в конце концов, секс действительно станет отличным и устойчивым и относительно дешевым источником наслаждений. И вообще качественным секс может только тогда, когда в целях жизни он стоит на втором месте, уступая первое делу.
Опять семья и Сладкозвучная Сирена
Наступил 1987 год. После этого случая до партийной стадии мы не доходили, да и комсомольские отношения становились все менее интенсивными. Мне нужно было завершить работу, а мой материал был, с моей точки зрения, не вполне полноценным. Не все больные были обследованы психологически. Кроме того, были еще хлопоты, связанные с переездом: трудно было найти некоторые вещи. В семье о неспокойно. Дети периодически дрались друг с другом. Старший третировал младшего. Как себя вести, я толком не знал. Счастье, что старший все-таки очень много времени проводил в институте. Младший довольно интенсивно с Золушкой. Я пытался с ним побеседовать на тему. Он мне сказал, что мне хорошо, так как я все время в институте. Золушка же по делу и не по делу приставала к нему с предложениями что-то поесть, что-то убрать. Отставила его только после того, как он на нее накричал.
Я просил ее, чтобы она не вмешивалась в воспитание его и полностью передоверила его мне, чтобы ничего для него не делала по собственной инициативе, но тщетно. Она полностью его обслуживала, а он ее еще и упрекал. Я понимал, что если она прекратит для него все делать по собственной инициативе, то, в конце концов, он ее попросит, и она будет делать то же, что делала, но зато психологическая инициатива будет на ее стороне. При упреке с его стороны можно было бы ответить, что не надо было просить, сделала, как могла. Так формировался алгоритм грубияна у младшего сына. Ведь потом он также будет относиться к женщинам. Я все это видел, но не знал, как все это изменить.
Всего один раз с большими нервами мне удалось уговорить Золушку не стирать сыну носки. Когда резерв чистых носков был