Анчутка шагнул ближе, сжав крошечные кулачки, как будто пытаясь передать мне всю важность своих слов:
— Его сила растет с каждым днем, и с каждым днем граница между мирами все тоньше, — он замолк, будто оценивая мое состояние, но затем добавил, почти умоляюще: — Без вас нам не справиться, царевна. Вы — наша надежда.
Слова маленького духа, которые еще минуту назад показались бы нелепыми и даже смешными, теперь звенели с жуткой серьезностью. Я посмотрела на мрачные каменные ангелы вокруг, на заброшенные могилы, укрытые осенней листвой. В этом угрюмом мире призраков и забвения, его слова вдруг обрели вес.
— А если мы не вернемся? — тихо спросила я, не отводя взгляда от туманных очертаний кладбища.
Анчутка снова опустил голову, его маленькое тельце задрожало от сдерживаемого напряжения:
— Если вы не вернетесь... мир, который мы знали, падет в тьму.
Анчутка, обводя глазами старые могилы и ангелов с опущенными головами, выглядел напряжённым, будто боялся, что кто-то, или что-то, может услышать его слова.
— Вся надежда только на вас, царевна... и на вашего супруга, — произнес он с затаённым трепетом. Его маленькое лысое лицо стало еще мрачнее, и он проглотил ком в горле. — Без вас не будет ни света, ни шанса на спасение. Он… готовится.
Я кивнула, но ничего не ответила. В голове клубились мысли. Казалось, что привычный мир, тот, что я знала, наконец-то начал рушиться прямо передо мной. Еще несколько часов назад я была обычной женщиной, сидела на кухне с Алексом, пила кофе, разговаривала с детьми. Но теперь всё казалось чуждым и далёким, как прошлое, о котором можно лишь вспоминать.
Слова анчутки звучали слишком серьезно, слишком окончательно, как предупреждение из древних сказаний. Но все вокруг было настолько тихо и умиротворенно, будто и вовсе не существовало никакой опасности. Легкий ветерок кружил по кладбищу, поднимая в воздух золотые листья, которые мягко оседали на землю, окутанную старинными памятниками и забвением.
Ангелы на надгробиях всё так же грустно склоняли головы, их каменные крылья покрылись пылью времени. Я смотрела на них, в их позах было что-то печальное, но успокаивающее. В тишине старого кладбища возникало чувство, что время здесь остановилось, и никаких перемен быть не может. Но внутри всё бушевало — я знала, что это затишье перед бурей, что ничто не останется прежним.
Я отвернулась от анчутки и посмотрела вдаль, на вечерний туман, медленно обволакивающий кладбище. Мир казался спокойным, но что-то в нем нарушилось. Я не могла позволить себе снова отвернуться от правды.
Анчутка, виновато опустив голову, снова тихо прошептал:
— Не бойтесь, царевна. Я не выдам вас. Кощей не узнает, где вы… Я дам вам время, сколько смогу, — с этими словами он скрылся в опавшей листве, словно был частью самой земли, которой принадлежал.
Его исчезновение было таким же внезапным, как и появление. Я осталась одна среди крестов и надгробий, окруженная каменными ангелами, чьи крылья были увиты мхом и временем. Они выглядели скорбными, как хранители прошлого, которое я так усердно пыталась забыть, но оно вновь напомнило о себе. Печаль окутывала всё вокруг, словно кладбище само знало, что мне придется снова столкнуться с тем, чего я всегда боялась.
Я бросила последний взгляд на замершие фигуры и обветшалые скульптуры, которые словно тенью стояли вокруг, грустно опустив головы. Словно скорбели не только по своим умершим, но и по моему собственному прошлому, которое стало таким далёким и чужим.
Посмотрев на часы, я поняла, что пора возвращаться в реальность. Меня ждало родительское собрание, и, как бы абсурдно это ни звучало после встречи с анчуткой, обычная жизнь требовала моего присутствия. Покинув кладбище, я села в машину. Щелчок ключа зажигания вернул меня в мир повседневности, но в воздухе еще витал холодок, напоминание о тех тенях, что манили меня к себе.
Дорога к школе была пуста, как будто и она знала, что впереди меня ждет нечто большее, чем разговоры о карманных деньгах и мобильных телефонах.
Я ехала в школу, держась за руль крепче, чем обычно. Мысли были заняты предстоящим разговором с классной руководительницей. Алекс уже рассказал мне всё, что произошло с Алисой. И это не просто мелочи школьной жизни. Я знала, что впереди меня ждет серьёзный разговор, который потребует от меня всех сил и контроля.
Алиса никогда не жаловалась, не говорила, что что-то не так. Но Алекс, как всегда, знал, что происходит у дочери, даже если она сама молчала. Он видел больше, чем другие, и когда рассказал мне о той ситуации с учительницей, я поняла, что на собрании этого не оставлю.
Я старалась сохранить спокойствие, но внутри меня росла решимость. В этот раз разговор с классной руководительницей будет другим — я не позволю ей уйти от ответственности. Алиса заслуживает того, чтобы её понимали и уважали, как и любой другой ребенок, но учительница, кажется, решила, что наша дочь слишком выделяется, что она слишком независима.
Алиса всегда шла своим путём, и я была этим горда. Но теперь её начали подталкивать к тому, чтобы она соответствовала ожиданиям окружающих. Это нужно было прекратить.
Подъехав к школе, я припарковалась, глубоко вздохнула, пытаясь заглушить напряжение, и вышла из машины. Впереди ждало то, что, возможно, изменит многое для Алисы. Я была готова.
Я шла по школьным коридорам, ощущая под ногами знакомый скрип половиц, как будто школа сама предупреждала меня о предстоящем. Коридоры были полупустыми, как всегда перед родительскими собраниями, и я не могла отделаться от ощущения, что напряжение витает в воздухе.
На повороте я встретила Мишу и Алису. Они стояли возле лестницы, переговариваясь о чем-то. Увидев меня, они обернулись. Миша ухмыльнулся и сказал:
— Мы тебя дождемся после собрания, вместе домой поедем.
— Ждать придется долго, — заметила я, заранее предчувствуя затяжные споры и обсуждения.
Миша лишь пожал плечами, как всегда уверенный в том, что время не будет для него проблемой:
— Мы в библиотеку пойдем, не переживай. Алисе надо в справочнике что-то посмотреть, — он кивнул на сестру.
Алиса подтвердила, коротко улыбнувшись, словно для неё такие встречи — всего лишь формальность, а настоящие важные дела её ждут за книжными полками.
— Ладно, — кивнула я, идущая впереди буря уже вырисовывалась на горизонте, но спокойствие моих детей было словно тихой гаванью. — Тогда увидимся позже.
Они развернулись и направились в библиотеку, а я отправилась к нужному кабинету. Уже на подходе к двери я услышала приглушенные голоса других родителей. Внутри царила та самая атмосфера,