Я усмехнулась, понимая, что это лишь отголоски слухов и догадок, которыми живёт каждый при дворе Кощея. Однако знание того, что они так пристально следят за событиями, сыграло мне на руку.
— А ты как думаешь? — спросила я, чуть мягче. — Смогу ли я изменить что-то, выйдя замуж за самого Бессмертного?
Злата опустила глаза, её рожки на мгновение застыли в тени, прежде чем она ответила:
— Если кто и может, госпожа, то это вы.
Я внимательно слушала Злату, но что-то в её речи показалось мне неестественным. Слова, которые она выбирала, были слишком чёткими, упорядоченными, почти современными — не вяжущимися с её простой внешностью и происхождением. Это был не тот грубый, старомодный слог, к которому я привыкла от слуг в царстве Кощеева. В какой-то момент я не удержалась и решила проверить свою догадку.
— Ты говоришь, как будто бывала в другом мире, — заметила я, прищурив глаза. — Для чернавки это не очень характерно, не так ли?
Злата, вздрогнув, словно не ожидала такой прозорливости с моей стороны, подняла на меня глаза. Её взгляд на мгновение затуманился, будто она оценила, стоит ли раскрывать свою тайну. Но затем она выдохнула, признаваясь:
— Да, госпожа... я бывала в другом мире, — она говорила тише, словно боялась, что нас подслушивают. — Кощей отправлял меня туда для выполнения некоторых поручений. И не только меня... Множество его слуг проходят туда и обратно, но не все возвращаются.
Я нахмурилась, осознавая, что этот "другой мир" был моим миром — местом, где магия переплетается с технологиями, где правят логика и наука. Чернавка продолжала, её голос звучал всё увереннее, теперь, когда тайна была раскрыта:
— Мир людей настолько странен для таких, как я. Магия там угасает, но взамен появляются удивительные устройства, которые могут делать то, что раньше могли только заклинатели. Там... я научилась говорить иначе, и когда вернулась, это стало привычкой. Простите, если это доставляет неудобства, госпожа.
Я подняла брови, слегка удивлённая её проницательностью и навыками. Видимо, Кощей и его слуги имели куда больше контактов с моим миром, чем я предполагала.
— Это не доставляет неудобств, Злата, — ответила я, чуть улыбнувшись. — Наоборот, ты оказалась полезнее, чем могла бы быть. Расскажи, как ты чувствовала себя в том мире? Что там запомнилось больше всего?
Злата немного расслабилась и села удобнее, опустив плечи. Её глаза сверкнули интересом, когда она стала вспоминать.
— О, госпожа, — она слегка улыбнулась, — мир людей... он совсем другой. Там всё движется быстрее, чем здесь. Технологии развиваются каждую секунду. Я видела, как люди разговаривали на огромные расстояния через небольшие стеклянные коробки — такие вещи даже у магов здесь невозможны. И ещё... там нет такой связи с природой, как у нас. Деревья стоят, но они мёртвые в сердце. Люди не чувствуют лес так, как мы. Но всё равно... мир людей захватывающий. Там столько новых открытий, и всё время создаётся что-то новое. Но... — она замялась, будто не решалась продолжать.
— Но? — подтолкнула я её.
— Но этот мир мне кажется холодным, госпожа, — продолжила она наконец. — Там слишком много одиночества. Люди будто теряются в собственных изобретениях, забывая, что есть душа.
Глава 32 Мрачные тайны Бессмертного
Мы с Златой принялись разбирать сундуки, наполненные самыми разнообразными тканями, сарафанами, усыпанными самоцветами, и украшениями, которые искрились при малейшем движении света. Это было настоящее богатство, но всё казалось таким... неподходящим для того, что предстояло вечером. Мы перебирали роскошные наряды, но они либо слишком тяжелы, либо слишком традиционны для того мира, где я чувствовала себя увереннее.
В одном из сундуков я заметила кое-что необычное. Мягкие, современные ткани отличались от грубых тканей сарафанов и рубах. Подняв один из свёртков, я увидела нечто, что могло бы быть вечерним платьем. Современным, грациозным, оно выглядело совершенно неуместно среди царственных нарядов этого мира, но я понимала, что это именно то, что нужно.
— Это платье... оно из другого мира, — тихо проговорила Злата, поднимая брови, как будто ожидала моей реакции.
— Именно. Оно идеальное, — улыбнулась я, чувствуя, как мягкая ткань скользит между пальцами.
Наш выбор пал на чёрное вечернее платье с длинной юбкой в пол. Плотная ткань идеально обхватывала мою фигуру, подчёркивая изгибы и создавая элегантный, но одновременно сильный образ. Длинные рукава были строгими и утончёнными, но внимание сразу притягивал глубокий вырез на спине. Он был смелым, почти дерзким по местным меркам, но именно в этом заключалась его сила — контраст между традиционным миром Кощея и моей уверенной сущностью из другого.
— Что думаешь? — спросила я у Златы, вставая перед зеркалом. Платье село идеально, как будто создано именно для этого момента.
— Вы выглядите, как тьма сама, — восхищённо ответила чернавка, её глаза загорелись восторгом. — Кощей не сможет устоять.
Я лишь усмехнулась, взглянув на себя в зеркале. Платье действительно сидело идеально, подчёркивая силу и изящество. Казалось, что оно не просто было создано для бала, а для чего-то большего — для вечернего маневра, где одно неверное движение могло бы стоить всего. Но я знала, что готова. Готова к игре, которую Кощей задумал.
— Что ж, — сказала я, поправляя тёмные пряди волос, которые обрамляли лицо. — Пусть игра начнётся.
Злата встала за мной, помогая зафиксировать последние детали. Мы обе понимали, что вечерняя трапеза будет лишь началом.
Я стояла перед зеркалом, аккуратно разглаживая складки платья, чёрного как ночь, и в мыслях раскладывала свой план по полочкам. Моя цель была предельно ясна — покорить сердце Кощея Бессмертного. Но сделать это нужно было не так, как пытались до меня другие. По всему Лукоморью ходили легенды о его многочисленных невестах — царевнах, боярынях, дочерях великих князей и даже колдунях. Все они приходили к нему с надеждой стать его женой, но никто так и не завоевал его благосклонности.
Это обстоятельство лишь разжигало во мне азарт. Я не была очередной претенденткой, пришедшей ради власти или бессмертия. Я знала, что Кощей — не просто жестокий колдун, подчинивший себе полмира. Он был одинок, как и все великие, одержимые вечностью. И я могла дать ему то, чего не дали другие.
Платье обтягивало мою фигуру, подчеркивая все линии, а его длинные рукава и вырез на спине говорили о соблазне, но не вульгарности. Плотная ткань мягко скользила по коже, вызывая ощущение предвкушения, словно я надевала доспехи перед важной битвой. Но в этой битве мне не нужны были