Наталия
Я выхожу на балкон, кутаясь в теплый плед. Воздух свежий, чистый после дождя. Достаю телефон и перезваниваю Роберту.
Слышу в трубке его напряженный голос:
— В общем, я все узнал. История, конечно, звездец.
Опускаюсь в кресло и моментально напрягаюсь от его слов. История и впрямь жуткая, лежал человек в больнице, никого не трогал и тут бац — опять на волоске от смерти. Понятное дело, что Роберт опять помчался в Питер, в больницу к матери Вишенки.
— Так это на Елену снова покушались? Ты выяснил?
В трубке слышится его тяжелый вздох.
Роберт отвечает:
— Да вот не похоже на то… Реанимационная палата, где она лежала — двухместная. И на второй койке отходила после операции некая Зина Гримштейн с очень криминальным прошлым. Я поговорил с полицией, они считают, это было покушение на нее, уже не первое в этом году и, наверное, не последнее.
Я аж чуть не вскакиваю с кресла от новой информации.
— Ужас какой… Какие-то девяностые, в самом деле!
— Есть такое ощущение, — снова вздыхает Роберт. — Как оказалось, эта Зина задолжала какую-то нереальную сумму, и теперь на нее натурально охотятся. И квартиру вскрыли, и дочке ее угрожали. Короче, полная жесть. Хорошо, что это не наши проблемы.
— Но как же так получилось, что Елену положили в палату с ней? — Я непроизвольно прижимаю телефон к уху сильнее.
— Врачи ведь не знали всей этой истории, она у нее в медкарте не написана.
Я подтягиваю коленки к груди. Из-за стресса меня, кажется, даже начинает знобить.
— Как Елена? Сильно пострадала? — шепчу, боясь услышать плохие новости.
— Ей просто удивительно повезло. Нападавшего скрутили, когда он целился в соседку, и этот придурок то ли с психу, то ли от природного идиотизма продолжил палить по всей палате. Представляешь, выпустил почти всю обойму, а Елену лишь по лбу чиркнуло. Еще чуть-чуть, и в череп бы…
— Какая лютая жесть! Не больница, а проходной дом какой-то для бандитов! — возмущаюсь я.
— Элитное заведение для крутых… Чтоб его… В любом случае все уже под контролем. Я забираю Елену в Краснодар, дальнейшее лечение она будет проходить там, и охрану к ней приставлю на всякий случай. Уже устал за нее волноваться. Приедем послезавтра. Ты как там? Продержишься это время без меня?
— Продержусь, Вишенка очень хорошо себя ведет, не волнуйся… — отвечаю тихо, стараясь голосом успокоить и его, и себя.
— Вишенка и хорошо себя ведет — это взаимоисключающие понятия.
Не могу удержаться от улыбки.
— Ты наговариваешь, она чудесная.
— Дома все в порядке?
Расправляю плечи, готовлюсь к детальному докладу.
Тем более что доложить есть о чем.
— Все хорошо, Вишенку покормила, отвела в садик. Остальных отправили по садикам-школам, с мамой весь беспредел в квартире убрали. Еды наготовили. Я все постирала-погладила…
— Ну зачастила. Говоришь со мной, как будто выдаешь квартальный отчет. Как директору…
А что я не так сказала? Он же любит, когда все по пунктам, по полочкам.
— Ну… В некотором роде это так и есть, товарищ директор.
— Но не дома же!
— А как мне надо общаться с тобой дома? — робко спрашиваю, теребя край пледа.
Наверное, я бы не задавалась такими вопросами, будь у меня хоть какой-то опыт с мужчинами. Но его ноль целых, ноль десятых.
— Ласково… — вдруг выдает Роберт. — Я хочу, чтобы ты общалась со мной ласково. И ты не обязана ничего там прибирать-готовить. Совсем.
Ага, не обязана. Ну конечно! Считай, села к нему на шею всем семейством, а он говорит — не обязана. До чего же он… деликатный. Никогда не думала, что скажу так о нем.
— Роб, я очень жду тебя дома, — говорю мягко, вкладывая в каждое слово особый смысл.
— Чертовски приятно слышать. Видишь, ты уловила суть!
Ах вот оно что, Роберту Несравненному чувства подавай? Не хватает ласки и внимания? Окей, у меня для него их много.
Раньше я думала, что люблю Роберта всем сердцем.
Но те чувства и рядом не стояли с тем, что я испытываю к нему сейчас.
Будто вросла в него. Я без него больше не целая…
Глава 34. Советчица
Часть 3. Моя Наташенька
Глава 34. Советчица
Наталия
Только успеваю вернуться в комнату, все еще укутанная в теплый плед, как на меня моментально набрасывается мама.
Она, видимо, караулила меня у двери балкона, потому что появляется буквально из ниоткуда.
— Пойдем на кухню, поешь, а то совсем тощая стала… — заявляет она, окидывая меня критическим взглядом. — На одних нервах живешь, дочка.
— Никакая я не тощая… — пытаюсь возразить.
Хотя, если честно, последнее время я действительно мало ем. То от волнений, то от переживаний желудок постоянно сжат в комок.
Послушно иду за мамой на кухню, усаживаюсь за стол.
Мама освоилась у Роберта на кухне лучше меня. Это даже немного удивительно — она тут всего два дня, а уже знает, где что лежит, как будто прожила здесь годы.
Она пододвигает ко мне поближе тарелку с супом, ставит рядом блюдце с бутербродами, на которых красуются тонкие ломтики сыра.
— Ешь давай, — подбадривает она, усаживаясь напротив.
Выдыхаю аромат бульона с петрушкой и укропом. Выглядит очень аппетитно.
Но только я успеваю взяться за ложку, как мама начинает допрос:
— Ну что там с Еленой? Справился наш Роберт?
Ого! Теперь он уже «наш»… Когда это успело произойти?
Кладу ложку обратно в тарелку и подробно рассказываю ей все, что узнала из разговора. Про покушение, про эту криминальную Зину, про то, как Елене повезло остаться живой.
Мама сидит, подперев щеку рукой, внимательно слушает. По ее лицу пробегают разные эмоции — то тревога, то облегчение.
После моего рассказа она глубоко вздыхает и протяжно тянет:
— Повезло ей, конечно… Такой ангел-хранитель в лице Роберта. Не каждому мужчине захочется с чужими проблемами возиться.
Киваю, откусывая кусочек бутерброда:
— Повезло.
— Молодец он, хороший мужик, — продолжает мама, явно входя во вкус. — Ремонт нам делает, с соседями договорился. С работы тебя за все выпендрясы не уволил, даже с матерью случайного ребенка и то возится. Редкий экземпляр.
— Хороший, — соглашаюсь я, чувствуя, как внутри разливается теплота от маминых слов.
Еле успеваю впихнуть в рот ложку супа, как мама продолжает развивать мысль:
— Я вот что думаю, надо ему отдать те деньги, что мы за машину выручили. А я уж как-нибудь кредит возьму… Он ведь совсем не обязан платить за наш ремонт.
На это я лишь мягко улыбаюсь, вспоминая недавний разговор.
Я ведь пристала