А ещё совершенно не походила на преступницу. И от этого внутри что-то раздражающе сжималось. Зачем она влезла в столь опасное предприятие, как подделка?
Глупая девчонка.
И всё же…
Мысль о том, как закончился наш вечерний разговор, заставила угол губ дрогнуть.
Странно слушать от невинной девицы вопрос о том, страстен ли я в постели.
Брови тогда действительно взлетели выше, чем когда-либо. Но всё же я смог взять себя в руки.
— И кто же тебе такое сказал? — спросил я ровно.
Она сидела, спрятав лицо в ладонях, будто собиралась исчезнуть.
— Во время чаепития… — пробормотала она. — Они обсуждали, какой вы…
Пауза. Я почти видел, как она борется сама с собой.
— …в постели.
Я молчал. Потому что первым желанием было сказать: «Хочешь — покажу». И дракон внутри лениво, довольный, поднял голову.
Но я видел её страх. Она боялась не близости. Она боялась меня.
И меня вполне устраивало такое положение вещей. По крайней мере… так я думал.
Я привык, что меня боятся все. Ещё одна — тем более преступница — не была бы исключением. Но почему-то… Поиздеваться над ней мне действительно хотелось.
А может, просто дракон начал брать верх.
— Это важно, — поспешно добавила она. — Я просто подумала, что как ваша супруга… должна знать.
Я медленно выдохнул.
— Богатства у меня достаточно, — сказал я спокойно. — На меня, на десятерых детей и на трёх жён.
Она застыла. Потом медленно подняла голову.
— Трёх?..
— Я не сказал, что собираюсь их заводить, — добавил я сухо. — Я сказал, что могу.
Она покраснела до кончиков ушей.
— Понятно…
И тут же нырнула под одеяло, как в спасательный ров. Я мог бы оставить это. Мог бы вернуться к документам. К плану. Но почему-то… решил продолжить.
— Что касается постели…
Под одеялом стало тихо. Я видел, как она замерла. Дракон внутри почти расхохотался.
— Все три жены… были бы удовлетворены.
Тишина, за которой последовало очень слабое:
— Я вас поняла.
Я усмехнулся.
— Нет. Не поняла.
Одеяло чуть приподнялось, и девчонка высунула нос.
— Они будут допытываться, — сказал я уже серьёзнее. — И ты правильно делаешь, что задаёшь вопросы.
Она моргнула, словно не ожидала, что я скажу это не ради насмешки.
— И не забывай, — добавил я, — что на публике…
— Я знаю, — выдохнула она. — Я должна вести себя с вами как ваша жена.
Пауза, за которой последовало тихое, но упрямое:
— Вот только и вы ведите себя как муж.
Я повернул голову.
— Что?
Она мгновенно пожалела.
— Ничего.
И снова спряталась под одеяло. А я… Я позволил себе улыбнуться. Не только мысленно. Эта девчонка забавляла уже не только дракона.
Я натянул одеяло выше, накрыв и себя, и её. По инерции. А потом снова вернулся к мыслям.
Приказ Гаусу. Проверка тоннелей. Кареты. Запасы.
Жертвы будут. Я даже не строил иллюзий. Но если подписание договора сорвётся… Я должен спасти хотя бы большую часть.
Глава 27. Поддалась влиянию?
Эвелина Мэрроу.
Я проснулась не сразу.
Сначала пришло ощущение тепла. Потом — тяжести. Потом — осознание, где и с кем я засыпала.
Медленно открыв глаза, я уставилась в потолок, будто надеясь, что он подскажет ответ на главный вопрос: что я опять натворила этой ночью?
Подушки валялись на полу. Обе.
Одна — почти у самой кровати, другая — вообще у камина, словно её вышвырнули туда в приступе отчаяния.
Я сглотнула. Моя голова лежала… на его стороне. Лорда Нордхольда не было, но простыни всё ещё оставались тёплыми.
Моя беспокойная ночь, метания, бессознательные попытки найти безопасность — всё это привело к тому, что я, видимо, прижалась к нему так, будто он не ледяной генерал.
Отлично. Просто великолепно. Я снова использовала его как подушку.
Щёки вспыхнули. Я резко села, натягивая одеяло до подбородка.
К счастью… К счастью для меня, он встаёт раньше. Мне не пришлось смотреть ему в лицо.
Могла бы уже и привыкнуть. К молчаливому порицанию, изогнутой брови и полному безразличию. Понимаю. По его мнению, я — преступница, которую в конце концов ждёт казнь. Но отсутствия опыта, общения с мужчинами сказывается.
Я выдохнула, прикрыв ладонями лицо.
— Великолепно, Эвелина… — прошептала я. — Просто великолепно. Неужто ты поддалась влиянию общества и тоже стала зависима от мнения великого и могучего генерала северных легионов?!
И тут… Стук в дверь.
Я вздрогнула.
— Войдите, — выдавила я.
Дверь открылась, и внутрь вошли две служанки.
Обе с подносами.
Одна несла чайник, фарфоровую чашку, свежие булочки и что-то ароматное, тёплое.
Другая уже держала в руках несколько платьев, которые тут же разложила на стульях.
— Доброе утро, госпожа, — произнесла первая, ставя завтрак на столик.
— Лорд Нордхольд уже покинул покои, — добавила вторая так, будто сообщала прогноз погоды.
— Спасибо… — выдохнула я.
Служанки переглянулись. И я поняла, что совершила ошибку, поэтому тут же добавила:
— Я знаю. Он попрощался перед уходом.
Подействовало.
Теперь они переглянулись уже с едва скрываемыми улыбками.
Ну да. Пусть лучше думают, что супруг разбудил меня ласками, чем то, что он меня ненавидит.
Прежде чем приступить к еде, я быстро приняла ванную. Вода в бочке оказалась тёплой, и мне не пришлось ждать, пока её нагреют.
Пока я завтракала, служанки суетились вокруг: открывали сундуки, доставали ткани, что-то шептали друг другу.
Я откусила булочку и вдруг поняла, насколько голодна. Чаепитие вчера было пыткой. Следя за каждым словом и отбивая выпады, я даже не прикоснулась к еде — только хлебала чай так, словно умирала от жажды.
— Сегодня вас ждёт охота, леди, — сказала одна из служанок.
Я замерла.
— Охота?
— Да, госпожа. Конечно, леди не принимает участия… но вы сможете следовать вместе с лордами.
Я медленно поставила чашку.
— Что значит — не принимает участия?
Служанка моргнула.
— Леди… не охотятся.
Я уставилась на неё так, будто она сказала, что леди не дышат.
— Но я умею ездить верхом, — произнесла я медленно.
Это было единственное, что далось мне легко.
Говард учил меня всему — от поклонов до танцев. Но верховая езда… она была моей. С самого детства я умела ездить верхом. В отличие от сверстников, катающихся на машинах, я любила рассекать поле галопом. В этом же мире, оказалось, что даже в женском седле я держалась идеально.
— Я не собираюсь стрелять, — добавила я. — Я просто поеду.
Служанки переглянулись так, словно генерал казнит их за попытку помочь мне в столь опасном походе.
Они раздумывали, что делать, пока я судорожно соображала, какую придумать причину,