Всемирная история еды. Введение в гастрономическую экономику - Юрий Витальевич Веселов. Страница 60


О книге
у Бурдье ось абсцисс в привычном направлении. Теперь возьмите структуру социальной системы (схема AGIL) и наложите две схемы друг на друга – вы увидите, как легко (хотя бы внешне) они совмещаются: у Парсонса в правом верхнем квадрате будет политика – у Бурдье это те, кто совмещает наивысший экономический и культурный капитал, то есть политическая элита, управленцы высшего звена; у Парсонса в левом верхнем углу будет экономика – у Бурдье слой предпринимателей, экономическая элита, те, кто обладает высоким экономическим, но невысоким культурным капиталом; у Парсонса в левом нижнем углу будет культура – у Бурдье работники культуры и образования, которые не обладают высоким экономическим капиталом; и наконец, у Парсонса в правом нижнем углу будет социетальное сообщество (собственно общество) – у Бурдье там «народ», те, кто обладает невысоким и культурным, и экономическим капиталом. А вот посмотрите другую трактовку – то, как использует эту схему пространства еды Бурдье с точки зрения американской культуры XXI века Барри Ритхолц [20]. Низкий экономический и культурный капитал предполагает еду типа fast food – популярный представитель ее пакетик жареной картошки в McDonald’s. Кофе тоже готовится быстро – из кофемашины плюс искусственный подсластитель (sweet’n low), разогревается пища в микроволновой печи, пиво берут в жестяных банках, на закуску предпочтение отдается cold cuts (то, что у нас называется «мясная нарезка»). При возрастании экономического капитала и неизменном культурном капитале пиво заменяется вином, из ресторанов быстрого питания переходят в заведения подороже, вместо мясной нарезки появляется пармская ветчина, цельнозерновой хлеб, добавляются изысканные и дорогостоящие фуа-гра или трюфели, вместо фильтрованного кофе подается фраппучино из «Старбакс». При низком экономическом и высоком культурном капитале новые тенденции – еда становится типа DIY (do it yourself): собственной выпечки хлеб, домашний йогурт, квашеная капуста – соленья и маринад делаются по рецепту, взятому в интернете, в ход идут старые домашние рецепты, технологии крестьянской кухни. Кофе не из кофемашины, а заваренный отдельно в чашке, и не просто с сахаром, а с тростниковым сахаром. Хотя пиво этот upper middle class в Америке все еще пьет из банки. Высший класс предпочитает так называемое здоровое питание: slow food, органические и сезонные продукты, ретрокухня, барбекю, изысканные колбасные изделия (charcuterie), кофе маккиато (эспрессо с молоком) и, конечно, высший класс предпочитает рестораны, желательно отмеченные мишленовскими звездами.

Что еще необходимо отметить в социологии питания Бурдье? Предпочтения в сфере питания связаны с представлением классов о теле: рабочие классы ценят силу (здоровый = сильный), причем сила становится синонимом мужественности («мужчине надо много есть, чтобы быть сильным»), соответственно, продукты выбираются сытные, но дешевые («мясо разгоняет кровь»); высшие классы большее внимание придают форме тела – его стройности и совершенству, то есть умению сдерживать свои материальные желания, ограничивать себя в питании, быть увлеченными нематериальными потребностями. Представления классов о теле («вкус формирует тело класса», говорит Бурдье) связаны с целой телесной схемой: манерой поведения (в том числе и за едой – рабочие классы едят быстро, высшим классам следует проявлять неспешность); выбором блюд; умением пользоваться столовыми приборами и знанием церемоний; навыком держать себя (осанка) и т. д. Что не признают и что раздражает низшие классы в манере поведения за едой высших классов, так это особая принужденность, формальность, следование порядку и церемониям. Рабочим классам нравятся и присущи раскованность (громкие разговоры за едой) и отсутствие фальши («правда в глаза»), они ценят понятие «быть» («быть самим собой») в отличие от «казаться»; отсутствие формальных процедур (обед «в кругу своих», «по-простому»), близкие (без особых церемоний, «не стоит менять тарелки») отношения с теми, кто пришел.

Высшие классы с ужасом глядят на манеры рабочих классов, для которых еда лишь средство утолить животный голод, а напитки – зачастую способ как следует выпить (и не исключено – напиться, что рассматривается низшими как еще и некоторая доблесть или особое приключение). Для высших классов обед – это особая социальная церемония, со своими правилами и ритмом, отрицающая собственно потребление, качество блюд всегда куда более значимо, чем их количество. Этикет определяет манеру поведения, очередность подачи блюд и соответствующую сервировку; стол должен не столько насыщать плоть, сколько радовать глаз – сама композиция блюд, их цвет и форма значимы; еда становится еще и элементом искусства. Такова теория питания классов Бурдье, на мой взгляд, по-прежнему самая востребованная в социологии.

Итак, мы рассмотрели основные достижения социологии питания ХХ века. В ней питание представлено как социальная практика и как особый вид демонстративного потребления; показаны социальные функции пищи: еда как социализирует (объединяет), так и дифференцирует (разделяет людей и социальные группы), причем маркером этого разделения является вкус. Еда помещается в определенное семиотическое пространство, она выступает как система коммуникации, все чаще теряя свое предметное содержание и превращаясь в обозначение социальной ситуации. Однако социология исследует питание как социальную практику только в современных обществах, но понять современность можно лишь в сравнении с прошлым. Поэтому для социальной науки о питании очень важны такие направления, как антропология питания (в том числе и социальная антропология и этнография питания) и история питания – именно к ним мы теперь и перейдем.

Литература

1. Элиас Н. Общество индивидов. М.: Праксис, 2001.

2. Брилья-Саварен Ж. А. Физиология вкуса. В кн.: Лаврентьева Е. В. Культура застолья 19 века. М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 1999, с. 205.

3. Spencer H. The Principles of Sociology, vol. 1 // https://oll.libertyfund.org/titles/spencer-the-principles-of-sociology-vol-1-1898

4. Веблен Т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984. Гл. 4.

5. Там же.

6. Там же.

7. Зиммель Г. Социология трапезы // Социология: теория, методы, маркетинг, 2010, № 4, с. 187–192. Об истории социологии питания также см.: The Sociology of Food: Eating, Diet and Culture. Ed. by Stephen Mennell; Anne Murcott; Anneke van Otterloo. London: Sage, 1992; Poulain J.-P.The Sociology of Food: Eating and the Place of Food in Society. Bloomsbury: Academic, 2017.

8. Элиас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования. М.: СПб.: Университетская книга. 2001. Т. 1. «Изменения в поведении высшего слоя мирян в странах Запада». Часть 2. Гл. 4. «О поведении за едой».

9. Салинз М. Экономика каменного века. М.: ОГИ, 1999.

10. Клепиков С. А. Питание русского крестьянства. М.: Типография «III Интернационал», 1920.

11. Сорокин П. Голод как фактор. Петроград: Колос, 1922. Гл. 8. «Голод и рост преступности».

12. Чаянов А. В. Продовольственный вопрос. Лекции, читанные на курсах по подготовке работников по культурно-просветительной деятельности при Советах студенческих депутатов в апреле 1917 г. М., 1917.

13. Барт Р. Избранные работы. М.: Прогресс, 1994, с. 256, 259.

14. Coughenour C. M. Functional Aspects of Food Consumption Activity and Family Life Cycle Stages // Journal of Marriage and Family, Vol. 34, No. 4 (Nov., 1972),

Перейти на страницу: