Кроме того, я хотел дождаться, не утихнет ли буря.
Пока Вангер спал в одноместной палатке Марит, мы привязали собак к колышкам и рядом начали устраивать более прочный, большой лагерь.
С потерей саней Хансена мы лишились доброй трети продовольственных запасов. Оставшуюся провизию перенесли в большую пятиместную палатку, а вокруг неё соорудили стену из уцелевших саней.
Затем мы сделали переход к палатке Марит — каркас из деревянных жердей с полотнищем, хлопавшим на ветру; отныне эту палатку мы собирались использовать только как аварийную. Рядом жались друг к другу собаки.
Мы перетащили Вангера в большую палатку. Пока Марит занималась им, Хансен, Кристиансон и я работали до самой ночи и вынуждены были остановиться лишь тогда, когда нас окутал густой туман.
Это была не обычная мгла, а ледяной туман. Коварный и лютый.
Совершенно обессиленные, мы заползли в палатку, чтобы согреться у керосиновой лампы. Мы так промёрзли, что никто не решился снять сапоги: боялись, как бы вместе с ними не отвалились пальцы.
Но после ещё одной густой похлёбки, которую приготовила для нас Марит, нам немного полегчало.
Позже, лёжа в спальном мешке и глядя в потолок палатки, я был подавлен сильнее, чем когда-либо.
В каждой неудавшейся экспедиции наступает момент, когда речь уже идёт не о достижении цели, а только о выживании. Я не знал, достигли ли мы этой точки или всё ещё стояли у самого её края.
Во всяком случае, в голове у меня без конца вертелся один и тот же вопрос: что должно было случиться, что я должен был сделать иначе, чтобы мы не оказались в таком положении?
К тому времени глаза болели уже так невыносимо, что я мечтал очутиться в тёмном подвале. Холодные компрессы на лбу и висках приносили некоторое облегчение.
Снаружи выла бесконечная буря, и этот звук сводил меня с ума. Мне даже казалось, будто среди всего этого грохота я слышу крик снежной совы.
Свист, хлопанье брезента и этот страшный, режущий глаза свет! Я жаждал бездонной тьмы и полной тишины, но знал: моё желание не исполнится.
Хотя я никогда не был религиозным человеком, в ту ночь я впервые молился — о том, чтобы наше положение не стало хуже и не случилась новая трагедия. Но инстинктивно понимал: слова мои напрасны, это всего лишь лицемерие в час крайней нужды.
Мы уже давно перешли черту, за которой меняются все приоритеты.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 18
На следующий день, 19 августа, разыгрался самый страшный буран из всех, какие мне довелось пережить за время нашего путешествия. На рассвете, когда мы ещё не успели толком проснуться, больной и обессиленный Вангер выбрался из спального мешка.
Возможно, рана, жар или сотрясение мозга помрачили его рассудок. Я увидел, как норвежец, шатаясь, стоит перед раскрытой щелью в пологе палатки. На нём были только распахнутая рубаха, носки и длинное исподнее; под тонкой тканью проступали повязки, пропитанные кровью.
— Вангер! — крикнул я и стал выбираться из спального мешка.
Не обернувшись, он бросился наружу. Я попытался ухватить его за рукав, но Вангер уже протиснулся сквозь вход. В лицо мне ударил снег. Я отчаянно крикнул ему вслед, однако он уже растворился в белой круговерти.
Хансен, Марит и Кристиансон тоже рывком поднялись со своих мест.
— Вангер снаружи! — заорал я.
Мы схватили пальто, сунули ноги в сапоги и выбежали из палатки. Свежий снег сразу принял нас по икры. За считаные секунды буря заметала следы. Крики тонули в грохоте ветра. Найти здесь человека было почти невозможно.
Хансен подошёл ко мне. Он, должно быть, страшно мёрз: стоял, обхватив себя руками.
— Надо прекращать поиски, — сказал он. — Иначе сами заблудимся.
— Но Вангер!
— Александр! — перекрывая бурю, крикнул Хансен. — Сколько человек протянет здесь без снаряжения?
Он схватил меня за пальто и уже пытался втащить обратно, когда до нас донёсся голос Кристиансона:
— Хансен! Бергер! Рагнарсдоттир! Сюда!
Мы бросились на крик — и обнаружили новую беду. У колышков возле аварийной палатки болтались только свободные ремни, хлёстко плясавшие на ветру. Либо Вангер развязал постромки, либо хаски сорвались с привязи во время бури. Так или иначе, все собаки исчезли.
— Проклятый чёрт! — Хансен торопливо вытащил из пальто собачий свисток.
Прошло несколько минут. Я всматривался в снежную пелену, но не видел ничего.
— Будем искать собак, как только буран стихнет! — крикнул Хансен против ветра.
Я кивнул. Мы должны были их найти. Без собак нам было не двинуться дальше.
Когда мы добрались до главной палатки, я всё ещё надеялся, что Вангер за это время каким-то чудом дополз внутрь. Но палатка была пуста.
Некоторое время я стоял у входа, размахивал масляной лампой и звал Вангера по имени — без всякого результата. Я оставался снаружи, пока сам не окоченел почти до бесчувствия и не заставил себя признать: Вангер к тому времени либо замёрз, либо сорвался с отвесной скалы, либо его поглотила ледниковая трещина.
Шансов выжить у него не было — не спустя столько времени.
В конце концов я прикрепил лампу к одной из наружных стоек палатки и вполз к остальным, в тепло.
Хотя казалось, ниже падать уже некуда, наше отчаяние достигло нового предела. Весь день мы провели в палатке, пока буря рвала и трепала парусину. У Кристиансона были обморожены пальцы на обеих ногах; я наложил повязки.
После еды Хансен и Кристиансон молча смотрели на полог, который ветер мотал из стороны в сторону. Высокий швед уже давно не доставал портрет жены. Марит тем временем изучала свою карту.
Чтобы отвлечься, я принялся писать в дневнике, но слова давались с трудом. В голове теснилось слишком много сомнений и спутанных мыслей.
Для меня было ясно: на девятый день экспедиция потерпела крах. Я потерял двух человек, одни сани и всех собак. До первого контрольного пункта, до которого было ещё очень далеко, мы не успевали добраться вовремя и оставить там сообщение для капитана Андерсона и команды «Скагеррака». Значит, на китобойных станциях скоро разнесётся весть, что мы не справились.
У нас не оставалось иного выбора, кроме как пешком — без саней, только с