Совиные гнёзда!
Жилища, склеенные из перьев, помёта и слюны. Значит, здесь эти твари жили и высиживали птенцов, которым, похоже, так и не довелось увидеть ни искры дневного света.
Слепые птицы… стражи тьмы, кричавшие, едва начинало грозить несчастье.
Значит, всё, что писал Бергер, — правда.
В других витринах находились образцы породы. На них были указаны годы и глубины. Чёрные блестящие куски стеатита, силой выломанные из скального массива.
Рядом лежали старые ржавые шахтёрские лампы, маленькая деревянная скамья, жестяные кофейные кружки, кожаный пояс для инструментов, зарешеченная боковая часть гондолы, а также выполненные от руки чертежи гондол и механических канатных подъёмников. Края листов местами обуглились, словно их успели выхватить из огня в последнюю секунду.
Все эти находки должны были относиться ещё к началу прошлого века: как выяснила Неле, исследование ствола возобновили лишь три года назад — на этот раз с неописуемо огромным бюджетом и колоссальными ресурсами.
Впервые она узнала обо всём полгода назад, когда её дед Янис умер в восемьдесят семь лет. В завещании он назначил Неле единственной наследницей. Вероятно, потому, что всегда хотел мальчика, но судьба распорядилась иначе.
Когда Неле появилась на свет, вскоре выяснилось, что она унаследовала его авантюрную жилку. Вместе они рыбачили и охотились, ночевали в палатках на природе, ходили в походы на север Финляндии, сплавлялись на каяках и даже добирались на лодке до норвежских Лофотенских островов. С дедушкой Янисом они были душа в душу.
Именно благодаря ему Неле полюбила хаски и строительство лодок. Во время их вылазок дед часто рассказывал ей о своей бабке — Лиисе Туюнен, прапрабабушке Неле, — с которой та, конечно, никогда не была знакома. В своё время Лииса и сама слыла искательницей приключений.
После смерти Яниса Неле разобрала его наследство и наткнулась на старый дневник 1911 года в кожаном переплёте. Она так и не узнала, откуда эта книга взялась у деда, и, несмотря на все поиски, не смогла обнаружить никакой связи между Янисом и Александром Бергером.
Впрочем, само по себе это и не представляло бы особого интереса, если бы в конце книги Неле не нашла вложенное в конверт рукописное письмо.
Это было только начало. Пролог ко всему ужасному, что ещё должно было случиться. В конечном счёте исследования Бергера пошли не так. Всё страшным образом вышло из-под контроля.
Есть и другие дневники, рассказывающие чудовищную историю Бергера. Я слишком поздно поняла, насколько смертельно опасным было всё, что он делал! История не должна повториться. Но боюсь, уже поздно. Это случится снова. Я чувствую. Нечто нечистое вновь вырвется наружу и будет преследовать нас вечно. Оно так тесно связано с историей нашей семьи, что мне хотелось бы никогда не ездить на север.
Письмо не было адресовано кому-то конкретному. Однако под ним стояла подпись: Лииса Туюнен, 1943 год; тогда Янису было девять. По-видимому, дневник когда-то принадлежал её прапрабабушке, но Неле так и не смогла выяснить, каким образом он к ней попал.
Поначалу всё звучало так, будто Лииса сошла с ума. Но Неле начала искать сведения — сперва нерешительно, потом всё тщательнее — и в конце концов вышла на «Сибирион». После этого она увидела происходящее в совершенно ином свете. А теперь, когда сама добралась до станции, — тем более.
С самого начала ей было ясно: между её семьёй, Александром Бергером и этим стволом должна существовать связь. Иначе откуда Лииса могла знать, что исследования Бергера ужасным образом вышли из-под контроля?
Тогда Неле вбила себе в голову, что выяснит и связь со своей семьёй, и тайну собственного происхождения, и правду о том, что, как утверждали, случилось на Шпицбергене такого страшного. Для этого ей прежде всего нужно было найти остальные дневники — даже если ради них она рисковала угодить в тюрьму.
Два из них ей ещё предстояло прочесть, чтобы наконец обрести уверенность.
Неле уже собиралась выключить подсветку витрин, когда снаружи услышала, как что-то тяжёлое глухо ударилось о стену станции. Она вздрогнула. Звук не сулил ничего хорошего.
Она быстро вышла из музея и побежала обратно. По дороге к кухне грохот усилился. Что-то снова и снова с силой бросалось на входную дверь. Петли заскрипели, словно металл начало выворачивать.
Потом на короткое мгновение стало тихо.
В следующую секунду окно разлетелось с треском, и по станции пронёсся холодный сквозняк.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 39
Задыхаясь, Неле добралась до кухни. В главном зале с треском лопнуло еще одно стекло, осколки дождем посыпались на пол, а она лихорадочно запихивала в рюкзак оставшиеся дневники.
Сверху, не разбирая, бросила несколько консервных банок, пачку обезболивающего, две бутылки воды и большой хлебный нож из ящика со столовыми приборами. На всякий случай. Потом закинула рюкзак на плечи, схватила аптечку и парку Свейи Левандовой. Больше она унести не могла.
Она еще раз огляделась. Тебе надо убираться отсюда.
Что бы ни проникло на станцию, теперь оно было в главном зале и скоро доберется до кухни. Ей оставалось одно — бежать в заднюю часть станции.
Самым дальним помещением был музей. И в двери торчал ключ. Неле снова пронеслась мимо генератора, добралась до музея, вытащила ключ с наружной стороны двери и заперлась изнутри.
Переводя дыхание, она присела на корточки, осторожно вынула ключ и приникла к замочной скважине. Перед ней тянулся узкий коридор, едва освещенный потолочной лампой. Генератор тихо гудел; больше не доносилось ни звука.
Но пройдет совсем немного времени, и эта тварь обшарит всю станцию, найдет труп Олофссона в шкафу, а потом обнаружит и дверь в музей.
Неле снова вставила ключ и выключила лампы в экспозиционных витринах. В помещении осталась только мягкая рассеянная подсветка.
Нужно забаррикадироваться.
Единственный реальный шанс выбраться отсюда заключался в том, что доктор Свейя Левандова к этому времени очнулась в своем номере мотеля, вызвала полицию, и та рано или поздно начнет искать пилота вертолета.
Но Олофссон связывался по рации с Тромсё, чтобы не дать Левандовой прилететь на остров, а значит, вряд ли она наймет запасной рейс и отправится сюда сама. Впрочем, на материке когда-нибудь должны понять, что радиосвязь со станцией оборвалась.
Кто бы ни попытался вызвать станцию, ответа уже не получит. Вопрос