А это, оказывается, план.
Когда я, по случаю, поинтересовалась у самого Саши, то он не стал увиливать или лукавить:
— Танюша, я обещал заботиться, беречь и ухаживать? Вот, составил программу, ну, Дмитрий помог, конечно. Ее теперь и воплощаю.
Дмитрием звали его психотерапевта, между прочим, то есть, все это согласовано и одобрено профессионалом.
Занятно.
Вообще-то, вышло так, что за первую зиму ухаживаний я освоила тоже прилично всякого нового.
Например, научилась кататься на горных лыжах.
Для этого четыре раза слетала на выходные в Сочи. Пожила на «Розе Хутор» в «Рэдиссоне», где была облизана со всех сторон, причем Александром лично. Ну и носима им же на руках, кстати.
Новый год встречала в загородном клубе недалеко от Петербурга: елка, салюты, снегоходы, лыжи, бассейн и спа, ресторан — забота и внимание со всех сторон. Любой каприз, как говорится, ну и огонь-пожар от Александра при каждом удобном (и не очень) случае.
— Танюш, любимая, ты бы все же подумала про переезд ко мне, а, Государыня моя? — горячо выдохнул мне в висок Саша, валяясь на огромной постели в нашем новогоднем коттедже и прижимая меня к себе, после очередного страстного фейерверка.
Хоть я была вся такая счастливая и довольная, но вопрос-то принципиальный, поэтому пришлось собраться с мыслями и подобрать вежливые слова для отказа.
Жили мы с Вишневицким все это время каждый у себя, а кипение страстей происходило на выезде, когда мы обитали в одном номере, понятное дело. Может, именно поэтому мы теперь так много путешествовали?
Нужно отметить, что Саша не сильно злоупотреблял «постельными уговорами». Так, по самым важным вопросам, раза два за все это время.
— Ты же знаешь, что сейчас я, наконец, живу в квартире мечты, у меня идеально устроенный быт. Я никогда не представляла, что такое вообще возможно, — начала объяснять свою позицию.
Медведь понятливо закивал и зафыркал в шею:
— Конечно, милая, я понимаю. Для самой великолепной женщины нужен дворец…
Ох, опять он про загородное поместье.
Мы уже пересмотрели с десяток проектов, раза три поругались и четырежды ездили в область оценить, как выглядит в реальности то, что нам понравилось в виде картинки.
— Саш-ш-ш, — развернулась в объятьях и начала поглаживать мощную шею, широкие плечи и водить носом вдоль ключицы. — Сейчас столько дел, что даже на праздниках придется выходить на работу, чтобы закрыть год. Ну, какой дворец, а?
— Тш-ш-ш, любимая. Все будет. Вот разгребешь срочное, потом тебя там ждет подарочек новогодний…
А я вздрогнула: он мне подарил курсы экстремального вождения, вообще-то. Затейник.
Александр тут же бросился меня наглаживать и успокаивать:
— Дальше уже весна, можно будет поехать на Залив, поглядеть, как встанет тот шведский проект на наш участок. Все для тебя, любимая. Ты про отпуск подумала? Куда хочешь к морю полететь?
Мне оставалось только вздыхать и… желать.
Таким образом, в течение следующих пяти месяцев я получила автомобильные права и машину в подарок на 8 Марта, а также раз семь была в Москве по своим диссертационным делам в сопровождении Медведя. А однажды, когда у него были какие-то важнейшие переговоры, то перестраховщик Александр Федорович отправил со мной двух своих замов.
Стоит ли говорить, что факт моей защиты летом отмечался для начала с невероятной помпой в столичном ресторане, где мы когда-то впервые столкнулись, а после провели незабываемую ночь? Вторая часть чествования Татьяны Ивановны, кандидата экономических наук, происходила в ресторане Петербурга, естественно, тоже не абы каком.
— Ты решил устроить вояж «по волнам моей памяти», что ли? — уточнила у Саши, когда мои коллеги, друзья и некоторые родственники выпили за невероятный успех будущего доцента Кузнецовой, а мы с ним вышли подышать на террасу, рядом с которой в прошлом году подрались Тарасов и младший Бун.
— Создаю для тебя приятные воспоминания, — промурчал на ушко Александр Федорович, поглаживая горячими ладонями мою спину и не спеша спускаясь ими на талию и ниже.
— Саш, ну, не все же время? — Вишневицкого в моей жизни было не просто много, а очень много.
Он привозил меня в мою квартиру только поспать, а утром возвращался с завтраком и после него доставлял на работу.
Все то время, что я проводила в офисе, о себе забыть он мне тоже не давал: звонил, писал, присылал цветы, фрукты и вкусности.
На мой вопрос Александр ответил прямым, открытым взглядом:
— Как не все? Ты — самое важное, что есть в моей жизни. Помнишь же: я всегда буду рядом. Танюша, любимая, привыкай.
Отдышавшись после пылкого и страстного поцелуя и собрав мозги в кучу, хмыкнула:
— Звучит как угроза…
Тут он рассмеялся, а после вновь поцеловал:
— Люблю тебя, милая. Все для твоего счастья сделаю. Пойдем, твое время блистать…
И мы пошли… блистать.
Через год Саша вручил мне ключи от дома на Заливе. И сделал первое предложение руки и сердца.
Конечно, я была в шоке, но…
— Я польщена, Александр Федорович, вашим предложением и вниманием… — только начала вежливо благодарить, как была перебита.
Мне вручили бокал шампанского, поцеловали в висок и прошептали на ухо:
— Но ты пока не готова, моя строптивица. Я понимаю. Вот только переехать теперь тебе точно придется.
Хорошо, переехать я была согласна.
Но переезжала я, конечно, не просто так, а с многострадальной кроватью и ортопедическим матрасом, выбор которых стоил мне кучи нервов, времени и пары десятков седых волос. Просто невозможно их бросить в квартире после того, как я перессорилась с десятком производителей и консультантов в салонах города. Да, процесс обретения этих бриллиантовых (а иначе не сказать) предметов запомнился Санкт-Петербургу (и Вишневицкому) надолго.
Увидев список моих вещей для перемещения в дом, Саша очень смеялся:
— Тебя в твоем тереме ждёт целая комната-спальня, а ты со своей раскладушкой…
Внимательно на него посмотрела и… мгновенно в новом доме нашлось для меня «место релакса». Очевидно, что фраза: «Или с кроватью, или не поеду!» на фасаде моем была обозначена крупным шрифтом.
Ну вот так мы и съехались. Он — с чемоданом вещей и я — с кроватью.
Моя жизнь вновь неожиданно преобразилась, но неизменным в ней оставался он.
Мой Медведь.
Тот человек, который баловал, носил на руках и решал все возникающие у меня вопросы, проблемы и прочее.
Было здорово.
А дальше сюрприз преподнесла Катенька:
— Мамочка, — звенела дочь колокольчиком в трубку, — мы прислали тебе на электронную почту официальное приглашение, но звоним продублировать лично.
— Татиана, ждом вас на наша свадба, — заявил тут же Энрике да Силва-и-еще-километр-разных-имен.
Веселье.
— Одна ты не полетишь, — хмуро поглядел на меня Александр.
Ну, я планировала захватить с собой бывшую свекровь, так как Тарасов все еще дышал целебным таежным воздухом, где-то далеко за Уралом.
Но это, конечно, для Саши был не аргумент.
Да, естественно, он тут же позвал меня замуж снова: ресторан, свечи, блеск бриллиантов, шампанское, цветы и фрукты.
Но… но… но…
Надо сказать, что отказу он не удивился, а только весело хмыкнул:
— Я не обижусь и не уйду. Не надейся, любимая…
Вообще, я, как бы не надеялась, но развод свой до сих пор вспоминала с содроганием, поэтому… все и так хорошо, зачем что-то менять?
Так что полетели, конечно, втроем.
Пышная и долгая свадьба, шумные, громкие и многочисленные новые родственники… все это наша делегация выдержала достойно, я считаю.
А подарили мы, кстати, молодым квартиру в Петербурге с ремонтом и обстановкой, да. На все это денег я добыла случайно: хотела попросить Сашу посмотреть, почему не шьет бабушкина зингеровская машинка, полезла внутрь и… нашла скромную заначку.
Решила, что деньги Тарасова пригодятся его дочери.
— Мам, Александр Федорович очень тебя любит, — задумчиво поведала мне Катенька перед самым нашим отбытием домой.