— Детектив, да, — ответил я.
— И вы русский, так?
— Русского происхождения, — сказал я.
— Отлично, отлично! — в трубке что-то зашуршало, а потом я услышал голос уже тише, как будто трубку прикрывали ладонью, но не очень хорошо. — Деннис, это тот коп, настоящий русский! Да, прямо сейчас! — ладонь, очевидно, убрали, и обратились уже ко мне. — Мистер Соко, вы можете приехать сегодня? Прямо сейчас, если возможно?
— Сегодня я на работе, — ответил я. — Если только после четырех.
— Отлично, отлично, нас это устроит. Записывайте адрес.
Я вытащил из кармана блокнот и ручку, поддерживая трубку плечом. Не нравилось мне все это, какой-то лажей пахло, если честно. Он назвал адрес в Чатсворте на Фараллон-авеню. Я записал, мы договорились, что я приеду, после чего я повесил трубку.
Повернулся и увидел Касселса, который все это время сидел и наблюдал.
— Ну? — спросил он.
— Чатсворт, — сказал я. — Это в долине Сан-Фернандо, так?
— Так, — кивнул он. — Но ведь если они платят, то почему бы не съездить, верно? Деньги везде деньги.
Я посмотрел на адрес. Чатсворт — это дальний западный край долины Сан-Фернандо, доберусь я туда примерно за час. И там нет жилых кварталов, насколько мне известно, там склады, промышленные зоны, и все такое.
И в чем я точно уверен — так это в том, что кино там не снимают. Голливудские продакшн-компании располагаются, как это ни удивительно было бы, в Голливуде. В Бербанке, в Калвер-сити, в Санта-Монике — в местах, где офисы из стекла, кофемашины и длинноногие секретарши.
Но деньги есть деньги.
Я убрал блокнот в карман и вернулся к работе. Ничего так и не произошло, было достаточно скучно, и я с трудом дождался конца рабочего дня. В начале пятого я выехал из участка и взял курс на запад.
Скоро я ехал по Фараллон-авеню, поглядывая на номера и пугая окрестных птиц ревом мотора — времени починить глушитель пока не нашлось. Слева и справа тянулись низкие промышленные здания: какой-то металлообрабатывающий цех, склад со стройматериалами, стоянка грузовиков. Потом пустырь с ржавым забором. Потом опять склад.
Нужный адрес обнаружился в конце улицы. Это было одноэтажное здание, явно построенное кучу лет назад, и с тех пор его никто не красил. На парковке перед входом стоял десяток машин, и по сравнению с частью из них мой «Шеветт» казался люксовым автомобилем, да и по состоянию дал бы фору. На стене у двери оказалась прибита вывеска «Голден Игл Продакшн».
Я заглушил двигатель и некоторое время сидел, глядя на эту вывеску. Что-то не такое я предполагал. Думал, что будет нормальная студия, а это… Да шлак какой-то, иначе и не скажешь.
Но тем не менее я вышел из тачки и пошел внутрь. Оставалось надеяться, что мне действительно заплатят.
Охраны на входе не было, что совсем удивительно. Как будто воровать нечего. А когда я вошел, то увидел огромное открытое пространство: явно бывший производственный цех. Потолок высокий, бетонный пол. А в дальнем углу стояли декорации — что-то похожее на кабинет в нашем участке. И гараж какой-то, точнее, автомастерская. Остальное, похоже, предполагалось снимать на улице.
Лежали мотки кабелей, штативы с камерами, складные столы с бумагами и кресло режиссера. Да, похоже, что трейлеров тут не дают.
Народа внутри было человек пятнадцать. Кто-то возился с оборудованием, кто-то что-то читал, двое спорили у одного из столов. Все выглядели так, как будто последний раз спали недели три назад.
Ко мне быстрым шагом направился невысокий лысеющий мужчина лет сорока в мятой рубашке и с бумагами в руке.
— Мистер Соко? — спросил он. — Я — Уэсли Тейлор, продюсер. Очень рады, очень! Русский коп — это именно тот, кто мне нужен.
Он потряс мою руку с таким энтузиазмом, будто я только что спас его жену из горящего дома. И выглядел он вовсе не так, как по мне, полагалось выглядеть голливудским продюсерам. В общем-то я понял — я попал на съемки дешевого кино, которое выйдет сразу на видео.
Вот ведь Касселс. С киношниками он общается, умудрился пыль в глаза пустить. Я-то думал, он там с Мелом Гибсоном знаком или с Джеймсом Белуши — кто там сейчас в основном полицейских играет. А тут такое.
— Рад слышать, — тем не менее, сказал я. — А что именно вы сейчас снимаете?
— О, это будет грандиозно! — он развел руки так, будто пытался обхватить весь земной шар. — Боевик про полицейского. Вы видели «Красную жару» со Шварценеггером?
Видел ли я ее? Да, причем раз двадцать, не меньше, потому что частенько смотрел ее, когда мне хотелось поднять себе настроение. При этом пил пиво и смеялся над всеми репликами про кокаинум и капитализм. Отдыхал, короче, как мог.
— Слышал о таком фильме, — тем не менее сказал я осторожно.
— Мы делаем нашу версию! — Тейлор просиял. — Свежий взгляд, другая аудитория. И новый актер, восходящая звезда. Мы идем другим путем.
Он посмотрел на меня, а потом вдруг понизил голос, как будто сообщал государственную тайну:
— Мистер Соко, позвольте вам представить главную звезду нашего проекта.
Он повернулся и что-то крикнул в глубину павильона. И оттуда вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью. Лет тридцати пяти и одетый в серую шинель и такие же брюки с лампасами. В общем-то, он мог бы сыграть русского полицейского, если бы не один нюанс.
Он был черным.
— Это Рэй Дэвис! — сказал Тейлор с интонацией человека, который объявляет о выходе кого-то не менее значимого, чем, по крайней мере, Майкл Джексон. — Рэй, это детектив Соко, настоящий русский коп, о котором я говорил.
Негр подошел ко мне и пожал мою руку. Смотрел он прямо на меня. Но у меня возникло такое ощущение, что он не до конца понимал, куда попал.
— Рэй играет советского детектива, — сообщил Тейлор. — Майора Виктора Чернобыля!
Ну то, что он черный, это точно. Но на русского он похож точно так же, как… Как я на негра. Да.
Я на секунду закрыл глаза. Потом открыл. Мне очень захотелось уйти, потому что в этой клоунаде я не желал принимать никакого участия.
— Понятно, — сказал я.
— Мистер Соко, нам очень нужна ваша помощь! — затараторил продюсер. — Наш сценарист работал над диалогами и всем остальным, но там есть вопросы. Нам нужно, чтобы все звучало максимально аутентично. Советский коп в Лос-Анджелесе, его манера говорить, его реакции. Ну и то, как работала советская милиция — все должно быть настоящим.
— Я не уверен, что… — заикнулся было я.
— Платим тысячу долларов, — перебил он меня. — Наличными, сегодня.
Я снова посмотрел на Рэя Дэвиса, потом на Тейлора, потом на декорации.
Тысяча долларов. Тысяча долларов — это, мать его, тысяча долларов, больше трети моего месячного оклада. И я могу получить их сегодня. И бой Тайсона превратит эту тысячу минимум в три. И я смогу купить себе на них новую машину, а не разъезжать больше на этом «Шеветте».
Нет, похоже, что в этой клоунаде все-таки придется поучаствовать. Только вот черта с два я буду серьезен.
— Хорошо, — выдохнул я. — Где ваш сценарист?
И все завертелось. Откуда-то вышел сценарист — худой, бледный, с такими кругами под глазами, будто не спал уже неделю. Нас провели к столикам в углу, мне в руку вставили бумажный стаканчик с кофе, который я точно не рискну пить. А Деннис вытащил из кармана блокнот, из которого торчала куча закладок из бумажных обрывков.
Все остальные разбежались, похоже, что там снимали какую-то сцену. А сценарист посмотрел на меня и спросил:
— Вы реально работаете в полиции Лос-Анджелеса?
— Да, — кивнул я. — Я детектив из отдела угонов.
— И вы действительно из России?
— Да, из Советского Союза, — снова кивнул я.
— И вы работали в советской милиции?
Я не работал в советской милиции, естественно, мне тогда лет-то было. Но я работал в российской полиции, и в будущем, которое еще не наступило. Но им знать об этом не стоит, как и всем остальным.
— Работал, — тем не менее сказал я.