Поэтому к половине двенадцатого ночи мы подъезжали к месту старта. Планировали сделать это к одиннадцати, но потратили довольно много времени на поиск съезда в канал. Сам он был неглубоким, и во многих местах уклон позволял спуститься прямо по бетонным склонам на машине чуть выше средней, даже не зацепившись днищем. Однако «Порше» Ника отнюдь не был внедорожником, а гнуть пороги он отказался наотрез, так что нам пришлось искать более удобное место для съезда. Нашлось оно под мостом, правда пришлось грубо нарушить несколько правил дорожного движения — въезд туда на машине был запрещен знаками. Но мы справедливо решили, что это все равно не последнее наше нарушение сегодня.
Проехались по бетонному каналу. Память Соко говорила, что по нему протекает сезонная речушка, полностью пересыхающая каждое лето, поэтому гонки тут не редкость. И это было неудивительно — практически ровное бетонное покрытие, отсутствие крутых поворотов, перекрестков и других машин делало его идеальным местом для заездов. В паре мест были небольшие неровности, где уровень дна плавно поднимался примерно на тридцать сантиметров и так же плавно опускался, но это были мелочи. Насколько я знал, в таком же — если не прямо в этом — канале снимали одну из сцен «Терминатора».
Конечно, полиция периодически патрулировала такие каналы, ставила засады на съездах, принимая выезжающих гонщиков тепленькими. Но поймать всех было решительно невозможно. Да и нам бояться было нечего — значки у нас с собой, во внутренних карманах.
Канал, к моему удивлению, не был прямым — драг-рейсинга тут точно не выйдет. Он плавно заворачивал на восток на всем протяжении, а в паре мест от него даже отделялись более узкие бетонные рукава. Я указал на них Нику — в темноте можно было легко перепутать и в лучшем случае поехать не туда, а в худшем — влететь в разделяющий их отбойник.
Я с грустью подумал о лежащем в кармане конверте с деньгами, которые получил за консультацию киношников. Посетовал про себя, что даже не успел оттуда ничего потратить, а теперь они все уйдут на взнос за заезд. Но я утешал себя тем, что скоро эта тысяча превратится в три — учитывая машину и способности Ника, шансы на это у нас вполне приличные. Если бы не это, вряд ли я согласился бы потратить больше половины своей зарплаты за вычетом алиментов на расследование.
Когда мы подъехали к месту старта, там уже было немало народа. Пять машин уже стояли на дне канала, вокруг них толпились люди. Еще несколько автомобилей разместились наверху, на склонах — видимо, на них приехали зрители и организаторы. Людей было на удивление много — человек сорок, и это без учета того, что по пути сюда я видел еще человек пятнадцать, стоящих небольшими группками на краях канала. Учитывая то, что это был только квалификационный заезд, да еще и сами гонки были нелегальными — масштаб внушал уважение.
Я вздохнул и передал Касселсу конверт.
— Ну, Ник, я на тебя рассчитываю, — обратился я к нему. — Нужно осмотреться, постараться узнать по максимуму об этом и следующих мероприятиях. Возможно, к концу придется провести пару арестов. И, что немаловажно, тебе нужно…
— Не просрать твою штуку баксов, — закончил за меня Ник, улыбнувшись своей голливудской улыбкой.
— Именно так, — ответил я ему. — Я на тебя рассчитываю.
— Я думаю, все будет нормально. Посмотри на наших соперников.
Я взглянул — народ сегодня собрался разномастный. Не все машины я узнал сам, зато почти каждую из них знал Соко — не раз видел снимки в делах с угонами. Слева стоял серый «Шевроле Камаро» в очень старом кузове — примерно конца шестидесятых. Видавший виды, но не убитый.
Рядом с ним стояла совершенно незнакомая мне черная угловатая машина, чем-то напоминающая старый крайслер. Память Соко подсказала, что это «Бьюик Регал», судя по кузову — свежий, середины восьмидесятых.
Третьим в ряду стоял зеленый «Додж Чарджер» начала семидесятых с черной полосой на капоте. Я видел такие в фильмах про гонки. И именно он выглядел наиболее опасным соперником среди всех. У него под капотом может быть очень много лошадиных сил.
Самым неожиданным автомобилем в этой пестрой компании стала свежая, блестящая полированным белым кузовом «Мазда Эр Икс Семь». Я вообще обратил внимание, что «японцы» тут не слишком в почете. Они встречаются на дорогах, но в не самом большом количестве — из страны восходящего солнца тут был хорошо если каждый пятый, а то и каждый десятый автомобиль, в зависимости от района. Это для меня было странно — я всегда думал, что в США гонялись по большей части на «японцах». Опять же, по виденным в прошлой жизни фильмам.
Замыкал список соперников симпатичный «Форд Мустанг» песочного цвета. Это точно было первое поколение, примерно из середины шестидесятых, и в очень неплохом состоянии. Это машину я знал — она мне еще в подростковом возрасте нравилась. Правда, много позже я прочел о том, что большинство таких машин только выглядели спортивно, на деле оснащаясь довольно слабыми моторами. Если я помнил правильно, именно эта модель стала одним из главных прародителей семейства «пони-каров». А значит, если она не претерпела серьезных модификаций, как «Барракуда» Флореса — эта машина тут мало для кого соперник.
Мои размышления прервал стук в водительское стекло. Касселс открыл его, за ним стоял крупный черный память в джинсовой куртке, черных штанах и красной бейсболке. Как только Касселс опустил стекло, негр тут же спросил:
— Парни, вы чего хотели?
— Приехали в квалификации поучаствовать. А что такое? — спокойно ответил Ник.
Парень с легким скепсисом окинул его взглядом и спросил:
— От кого узнали?
— От нашего друга из солнечной страны по соседству. А что, у вас тут внезапно стал вход по именным приглашениям? — в тон ему ответил Касселс.
Негр чуть поморщился, но пререкаться не стал.
— Правила знаете? — спросил он холодно.
— Примерно. Лучше расскажи, чтобы не напортачили, — нагло ответил на, в общем-то, риторический вопрос Ник.
Негр вздохнул, но все же начал рассказывать:
— Взнос за участие — штука баксов. Победитель заезда забирает себе все взносы за вычетом комиссии организатора. Деньги сдаете мне, сейчас. Победивший в квалификации получает право участвовать в следующем заезде с другими лучшими. Старт от черты, — он махнул рукой и я увидел, как какой-то парнишка заканчивает рисовать прямо на бетоне линию белым баллончиком. — Финиш под мостом бульвара Вэлли. Оттуда возвращаетесь обратно сюда. Любой намеренный контакт с машинами соперников запрещен, все остальное разрешено, но грязи тут не любят. Покажите, на что способны как водители. Поскольку вас собралось аж шестеро, всех сразу я пустить не могу, поедете по трое. Вы будете во второй тройке. Все ясно?
Ник посмотрел на него долгим взглядом, после чего протянул конверт и ответил:
— Более чем.
— Хорошо, — негр взял конверт, быстро пересчитал деньги и убрал его в задний карман. — Отъедьте в сторону, скоро первая тройка будет стартовать.
Ник кивнул и завел мотор. Он поставил машину чуть в стороне от общего скопления людей, но ее все равно быстро облепили зеваки.
— Пойдем, разделимся и походим в толпе. Послушаем, может быть, аккуратно порасспрашиваем. Главное — не привлекаем внимания. Наша основная цель — выиграть заезд и попасть на главную гонку, но если получится еще какую информацию получить, будет совсем отлично.
Касселс кивнул, и мы выбрались из машины. С одной стороны то, что нас разбили по тройкам, хорошо — шансы на победу значительно выросли. С другой — призовой фонд стал меньше. Он сказал, что победитель получает взносы за вычетом комиссии организаторов. И что-то мне подсказывает, что эта комиссия — не двадцать баксов, и даже не двести.
Я посмотрел на свой «Ситизен» — до начала гонки осталось двадцать минут. В принципе есть шанс что-то узнать. И я углубился в толпу, навострив уши.
Однако сегодня удача была не на моей стороне. Прошатавшись четверть часа я не узнал вообще ничего полезного. Болтать с незнакомцем посреди нелегального мероприятия народ расположен не был и ни о чем предосудительном между собой не общался. Как я узнал из одного из диалогов — тут даже ставок как таковых не было, только взносы, которые делали сами гонщики. А у зрителей никто ставки не собирал.