Кстати, назвать таверну в честь кота было нашей общей идеей! Теперь она называлась “У Сомы дома” и гордо носила изображение хитрой чёрной усатой мордочки на своей вывеске.
О Соме теперь знали не только избранные, но и весь персонал таверны. Правда, я очень просила, чтобы дальше наших стен слухи не шли, и для непосвящённых Сома оставался поваром в костюме медведя!
Таковым его, кстати, упорно продолжал считать и Якуб, который с яростью отвергал все мои попытки рассказать ему про кота. Впрочем, так наверно все же будет лучше.
Зато про второй секрет Себастьян даже не подозревал. Ещё бы! Тут никакое инквизиторское чутьё и опыт не подскажут, что я…
— Ты — что? — я впервые увидела изумление в глазах будущего мужа, — Это не шутка?
— Это звучит слишком невероятно! — подхватила Лира, а Роза с Каролиной просто молча вытаращились на меня.
Один только Сома, который был в курсе ситуации, флегмативно хрустел Лириными печеньками и загадочно шевелил усами.
— Ну да, — развела я руками, — я из другого мира! До сих пор не понимаю, как попала сюда. Помню, что…
Я запнулась. Воспоминания о том, как я очутилась тут, уже успели подёрнуться туманом, и мне теперь даже иногда казалось, что всё это было не больше, чем сном.
— …помню, что поднималась из подвала, а вместо своего дома в том мире оказалась здесь, — выдохнула я.
Глаза Себастьяна стали ледяными.
— Я никогда о подобном не слышал, — отрывисто сказал он, — но учти, если ты соберёшься обратно, даже не думай, что я тебя куда-нибудь отпущу!
В его голосе прозвучала неподдельная тревога, и до меня вдруг дошло: Герран на самом деле боится меня потерять! Правда, по инерции пытается скрыть это за маской жесткого и непреклонного инквизитора.
Я примиряюще положила руку ему на плечо; он накрыл её своей, и наши пальцы переплелись.
— Я никуда не уйду, — мягко сказала я, — мой дом — здесь.
Я говорила искренне. Если так подумать, в том мире у меня толком ничего не было. Всю жизнь прожила одна, курсируя по маршруту дом — работа, работа — дом. Летом в это уравнение добавлялась дача. А потом вышла на пенсию и поняла, что, кроме работы, в моей жизни-то ничего и не было…
Зато здесь я обрела ту жизнь, которая мне не могла явиться даже в самых смелых мечтах. Я смогла не просто возродить с нуля убыточную таверну, но и дать волю тому, что так любила — своему кулинарному искусству!
А ещё именно здесь у меня появились настоящие друзья и я впервые в жизни поняла, что это такое — по-настоящему любить и быть любимой…
Картошка забулькала в кастрюле, и я поспешно убавила огонь. Глянула на часы: Себастьян скоро должен вернуться!
Спустя месяц после всех перипетий с Ульрихом и Гюнтером, он возглавил столичное отделение ордена, а эти двое мошенников получили заслуженное наказание. Ульриха отправили в пожизненную ссылку на самую северную окраину королевства, в какую-то полузаброшенную деревню, где население состояло из пяти человек и приходящего к ним в гости медведя.
Ну, а Гюнтер отправился отрабатывать свою вину перед всеми владельцами таверн и ресторанов, которых он оболгал. Теперь он должен ежедневно мыть везде посуду с утра до вечера и выносить мусор. Не думаю, что ему это сильно нравится, но он старается, ведь иначе рискует составить компанию Ульриху!
Что касается меня, то я тоже была в шаге от того, чтобы получить повышение. Эрина Бауэр завалила меня трогательными письмами, в которых искренне восхищалась моим мастерством, яростно ругала Ульриха, а также настойчиво приглашала меня… стать деканом столичной кулинарной академии! Оказывается, у них как раз освободилось место после того как она взяла на себя обязанности ректора теперь не видит на посту декана никого другого, кроме меня.
Я попросила у неё немного времени обдумать предложение. В данный момент жизнь слишком быстро менялась, чтобы я могла сказать четкое “да” или “нет”.
И совсем скоро нас ждала ещё одна перемена…
— Соскучилась? — вдруг раздался сзади ставший уже таким родным низкий голос, и мощные руки обняли меня за плечи.
Я лукаво улыбнулась и повернулась к мужу, шутливо погрозив ему пальцем:
— Ай-я-яй, господин инквизитор, нехорошо подкрадываться к ничего не подозревающим девушкам!
— Никогда не поверю, что ты ничего не подозревала, — хмыкнул Себастьян, наклоняясь, и целуя меня в шею. Как всегда, в его объятиях у меня закружилась голова, и мысли окутал сладостный туман. Я потянулась к Геррану… но шипение воды, выплеснувшейся из кастрюли, вернуло меня с небес на землю.
— Погоди секунду, — попросила я, неохотно выскальзывая из его объятий и убавляя огонь.
Уф! Чуть не упустила момент! Ещё бы чуть-чуть, и картошка бы переварилась!
После свадьбы Себастьян забрал меня в свой дом, который хоть и оказался раза в два больше таверны, но требовал обустройства. Над этим мне было очень приятно работать, и мало-помалу холостяцкая обитель Геррана превратилась в по-настоящему уютное гнёздышко.
— Как дела в таверне? — спросил Себастьян, наблюдая, как я ловко кромсаю зелень для салата.
— Замечательно! — выдохнула я, — Ремонт в подвале почти закончили, скоро можно будет перенести туда большую часть из наших запасов. Кстати!
В порыве чувств я неосторожно широко взмахнула ножом; Себастьян молча перехватил мою руку и бережно опустил её.
— Помнишь, я рассказывала, почему Сомик так вымахал? — взбудораженно спросила я. Герран поднял бровь:
— Нашёл какое-то зелье в подвале и съел.
— Именно, — сверкнула я глазами, — только съел он его не до конца, там оставалось ещё много. Так вот, он нашёл остатки этого зелья во время ремонта и встревожился. Знаешь, почему?
— Ну? — нахмурился Себастьян.
— Он говорит, что оставил больше зелья, чем есть сейчас, — торжествующе сообщила я. Эта новость почему-то привела меня в дикий восторг, и сердце взбудораженно колотилось.
— И что ты хочешь сказать? — протянул Герран, — Что где-то бродит еще один гигантский кот?
— Может даже не один, — пожала я плечами, — А может, даже и не кот. Вернее, не только кот. А кто-нибудь еще, например, мышь.
Это показалось мне вдруг таким смешным, что я не выдержала и рассмеялась. Себастьян встревоженно посмотрел на меня, молча взял за руки и заглянул в глаза.
— Тиана, — серьёзно спросил он, — с тобой всё хорошо? Ты как-то странно себя ведёшь.
— Это нормально, — мотнула я головой, — в моём положении перепады настроения — это вполне обыденная вещь… ой!
Поняв, что проболталась раньше времени, я в панике прижала ладонь ко рту.
Глаза Себастьяна медленно расширились.
— В твоём положении? — тихо переспросил он.
— Ну… да, — кивнула