Мужчина замолчал, видимо, переваривая новые вводные и, понимая, что просто со мной не будет.
После недолгой паузы, я услышала:
— Не волнуйся, попробуем всё решить, и ты снова вернёшься в своё имение, и я буду приезжать к тебе.
И вот на этом моменте мне и послышался звук поцелуя.
А мне вдруг стал однозначно ясно, что бежать надо сегодня, потом что до прибытия кого-то из службы по контролю родовой магии, я не доживу.
— Пошли, — сказала я Маше.
Дольше здесь оставаться было не нужно. А мне надо было спланировать побег, а это значит удостовериться, что окошко в подсобной комнате всё так же хорошо открывается.
Глава 11
Бежать я решила ночью, но в моём плане было одно узкое место, я была ребёнком, в приютской одежде. Как далеко мне удастся уйти, пока меня не задержат и не приведут обратно? Но и оставаться я не могла, так бездарно терять жизнь из-за пока непонятных для меня причин не хотелось.
Но верно говорят, что, когда ты идёшь вперёд, а не ждёшь, жизнь открывает перед тобой двери.
И перед самым сном меня вызвала воспитательница, с которой мы почти не пересекались, потому как она вела другую группу, потому как она вела другую группу, но имя её я знала — Ольга Васильевна. Она работала с малышами и всегда по-доброму к ним относилась.
Ольга Васильевна отвела меня в учебный класс, тщательно прикрыла дверь, серьёзно посмотрела на меня и сказала:
— Дарья, вам грозит опасность.
А я вдруг подумала: «Неужели здесь есть кто-то, кто наконец-то может мне помочь?»
— Какая опасность? — спросила я осторожно, не собираясь вот так вот сразу доверять. Обычно такие вот добренькие самыми опасными оказываются.
— Вам грозит смертельная опасность, — сказала она, — особенно сейчас, когда у вас обнаружилась магия. Я обещала о вас позаботиться, если вдруг возникнет такая необходимость. Именно поэтому я и устроилась работать в этот приют, но я не справилась, простите, здесь в должности воспитательницы у меня слишком мало полномочий.
А я подумала что, вероятно и «кишка тонка» была идти против Горгоны.
Она вздохнула и продолжила:
— Но сейчас я кое-что могу для вас сделать. Когда все уснут, не раздевайтесь, ложитесь спать в одежде. Я за вами приду, и мы с вами уедем в другой город. Там пересидим какое-то время, возможно, мне удастся связаться с друзьями вашего отца.
— А почему нельзя поехать к моей тётке? — спросила я.
Ольга Васильевна ответила:
— К сожалению, никаких ответов от неё я не получила, хотя несколько раз писала ей.
— А если туда поехать? — спросила я. — Поехать и найти, кто там по адресу, давайте попробуем.
— Хорошо, — неожиданно согласилась Ольга Васильевна, и у меня создалось впечатление, что она сама толком не знает, что делать, но сильно напугана, поэтому решилась помочь мне.
— Вы не уверены? — спросила я.
— Понимаете, Дарья, нам с вами нужно будет где-то осесть, потому что максимум, сколько у нас будет времени, — это сутки, может быть, двое, пока не подадут в розыск.
Звучало разумно, и я спросила:
— А успеем ли добраться до Углича? Судя по адресу, тётка жила именно там.
— Если на поезде, то да, — ответила она. И вдруг я снова ощутила её неуверенность и подумала: «Да что же мне за взрослые попадаются, одни хотят убить, другие не знают, что делать».
А вслух я сказала:
— Хорошо, я согласна.
— Вот и славно, — с облегчением вздохнула Ольга Васильевна, как будто бы без моего одобрения не могла ничего сделать.
— Всё, Дарья, не засыпайте, ждите меня, я приду, — сказала она.
Я всё сделала, как она и сказала, и скоро увидела, как дверь в спальню приоткрывается, и воспитательница заглядывает в комнату. Я тут же приподняла голову. Увидев, что я не сплю, она махнула мне рукой.
Я осторожно встала, и тут меня сзади за юбку кто-то схватил.
«Ёлки, — подумала я, — Маша».
Я повернулась.
— Даша, ты что? Ты куда? — шёпотом спросила Маша.
— Маш, я ухожу.
— Я с тобой, — заявила подруга, и опустила босые ноги на пол.
— Нет, Маша, я ухожу в никуда. Это может быть опасно, я же не знаю, что там и как.
— Я с тобой, — упрямо продолжала настаивать Маша.
— Нет, Маш, оставайся здесь, — я не собиралась подвергать риску ребёнка, — это мне здесь нельзя оставаться, а тебе можно.
— Ну уж нет, — заявила Маша, и решительно начала натягивать колготы.
«Вот и вылезла аристократическая натура, — подумала я, — «кровь не вода», она же, хоть и незаконнорождённая, но Мария Балахнина, а не просто девочка Маша».
— Мы с тобой поклялись друг другу, что будем вместе, — прошептала она. — И я иду с тобой.
— Тише, Маш, — прошептала я и, вздохнув, сказала: — Ну ладно, пошли.
Воспитательница удивлённо посмотрела на нашу парочку.
— Дарья, я разве вам сказала кого-то брать?
— Простите, Ольга Васильевна, но я не могу оставить Марию одну. Она должна идти с нами.
И как только я это сказала, Ольга Васильевна сразу согласилась, как будто отдавала мне право принимать решения.
— Дарья, это будет несколько сложнее, — сказала она, открывая шкаф. — Давайте скорее одевайтесь. У нас есть несколько часов, пока в приюте нет ни директрисы, ни Зиннат Ибрагимовны.
— Погодите, — сказала я и метнулась в туалет. Вытащила оттуда мешочек с деньгами, он слегка намок, хотя я и привязывала его так, чтобы до воды не доставал. Немного отжала, проверила, не рваная ли подкладка у пальто, и засунула туда.
Мы вышли из приюта. Когда мы прошли около километра в сторону центра города, Ольга Васильевна остановилась возле какой-то двери и постучала.
Что интересно, я про себя отметила, было два длинных, один короткий стук. После чего дверь тихо отворилась, никто не спросил у нас, кто пришёл или что. Мы зашли внутрь, оказавшись в полутёмном коридоре.
Там нас встретила похожая на учительницу пожилая женщина. Строго взглянув на Ольгу Васильевну, сказала:
— Одежда только для одной девочки.
Я сама ей ответила:
— Мы посмотрим. Где?
Женщина удивлённо на меня взглянула и несколько растерянно произнесла:
— Одежда в гостиной, — и открыла дверь.
Действительно, в гостиной на небольшом старом диване лежала простая одежда — тёплые плотные штаны и шерстяные платья. В общем, нам с Машей хватило.
Правда, на смену ничего не осталось. Когда мы оделись я вытащила из-под подкладки приютского пальто деньги и разделила их поровну: половину отдала Маше, чтобы она спрятала у себя, а половину попрятала сама.
— Откуда такое богатство? — спросила Маша.
Я