Я покачала головой:
— Так нам страшно стало, когда пламя вырвалось, что я, например, сразу сомлела.
Мужчина вздрогнул, услышав моё «сомлела», а я прямо наслаждалась, какое на людей впечатление подобная речь производит.
«Да, мы особо не грамотные, такими нас и запомните».
Я обернулась на Машу, та уже поняла, что много говорить не стоит, и сказала так, как и договорились.
— А я прижалась к Глафире Сергеевне, чтобы только не видеть этого, — сказала она.
— Добрый день, Ваше сиятельство, — раздался голос Глафиры Сергеевны, которая подошла к нам с другой стороны, — спасибо, что за моими подопечными приглядели.
«Вот тётка жжёт, — подумала я.»
Господин Скоробогатов, уж не знаю, кто это был, почти «крякнул», узнав, что он оказывается за нами приглядывал.
Вместе с Глафирой Сергеевной пришёл просто одетый мужчина, похожий на извозчика или грузчика, он подхватил наши чемоданы, а Глафира Сергеевна, не став разводить церемонии с его сиятельством, сказала:
— Девочки, пойдёмте, извозчик ждёт.
Поклонилась господину Скоробогатову, и, развернувшись пошла.
Я обернулась, и увидела, что к нему подошли двое, и какое-то время они смотрели нам вслед, что-то обсуждая.
* * *
Тётка Дарьи Пожарской жила не в центре, но и не в рабочем районе, Дом был старый, и разделён на две половины, в одной из этих половин и обитала Анастасия Пожарская.
Извозчик нас высадил около двери, выгрузил чемоданы и пока ждал. Глафира Сергеевна его не отпустила.
Дверь долго не открывали, а у меня вдруг начала кружиться голова. Внутри в районе желудка вдруг возникло ощущение пустоты, и стала накатывать тошнота, я старалась более глубоко дышать, пробуя прийти в себя.
— Даша, ты чего такая бледная, — вдруг воскликнула Мария.
— Я нормально, — неожиданно мне стало трудно говорить, и в этот момент дверь распахнулась, и на меня взглянули знакомые глаза.
Такие же я видела в зеркале каждый день, Дарья Пожарская была очень похожа на свою тётку.
И та тоже сразу поняла кто перед ней.
Но на лице у неё не возникло радости, и мне даже показалось, что она сейчас захлопнет перед нами калитку, и тогда я перестала себя сдерживать и упала в обморок.
Глава 17
Пришла я в себя, лёжа в кровати. После нескольких дней в поезде лежать в кровати оказалось очень приятно, если бы ещё не слабость с тошнотой, было бы вообще хорошо. На стуле рядом с кроватью дремала Маша.
— Маша, — позвала я. Позвать пришлось два раза, потому что голос у меня был слабый, а Маша, видимо, задремала довольно крепко. Но на второй раз она меня услышала:
— Ой, Дарья, ты так нас напугала!
— Маш, — сказала я, — расскажи мне, что случилось-то? Мы где?
Маша понизила голос и медленно начала рассказывать:
— Когда нам открыли калитку, ты вдруг побледнела вся, посмотрела на женщину, которая открыла нам калитку, да и упала в обморок.
— А где мы сейчас?
— Анастасия Филипповна положила тебя в эту комнату, сказала, что здесь будут твои покои.
— А лекаря вызывали? — спросила я, понимая, что Анастасия Филипповна и есть моя тётка. Выхолит, что мой дед был Филиппом.
— Нет. Анастасия Филипповна сказала, что у тебя был сильный перерасход магии, и именно поэтому организм твой пытался восстановиться.
— А возле дома? Почему мне стало плохо именно возле дома?
— Потому что здесь, я так поняла, есть какой-то небольшой то ли источник, то ли амулет. Анастасия Филипповна сказала, что она сама тебе объяснит. В общем, ты почувствовала его и упала в обморок.
А я подумала: «А ведь и вправду как-то резко мне стало плохо. После того случая на станции слабость ещё оставалась, но, чтобы прям в обморок падать, такого состояния не было, пока к дому не подошли».
— А как моя тётка? — спросила я.
— Она неплохая, Даш. Но немного грустная, как будто забыла, как надо улыбаться, — ответила Маша.
— А сколько я здесь уже лежу?
— Ты вчера как упала, так в себя и не приходила. И тётка твоя сказала, что если ты сегодня не придёшь в себя, тогда она лекаря вызовет.
— А тётка здесь одна живёт? — задала я вопрос, который меня интересовал.
— Нет, — улыбнулась Маша, — у неё есть сын.
— Он, наверное, взрослый? — спросила я.
— Да… он одновременно взрослый и невзрослый. Странно, — сказала Маша.
— Что это значит?
— Так бывает, по возрасту вроде взрослый, а на самом деле сущий ребёнок.
— У него что, отставание в развитии? — спросила я.
— Тише, — сказала Маша, — не говори так. Тётка твоя просила, если ты придёшь в себя, дать тебе попить и позвать её. Давай я позову, и ты у неё и спросишь.
— Ну хорошо, — сказала я, — давай.
Маша подала мне стакан воды. Вода пахла лимоном и мятой, и после того, как я выпила, мне правда стало полегче. Вскоре в маленькой спальне появилась моя тётка.
Она была совсем ещё не старой.
«Значит магия у неё есть,» — подумала я, ведь только магии старели медленно, и я бы дала ей что-то около сорока, но ей могло быть и больше.
— Откуда ты узнала мой адрес? — спросила тётка, даже не уточнив, как я себя чувствую.
— Спасибо, Анастасия Филипповна, — ответила я, вдруг ощутив обиду, — чувствую я себя неплохо и теперь готова ответить на ваши вопросы. Что вам интересно? Интересно ли вам, где я жила все эти годы, что со мной происходило, насколько сладко мне жилось в приюте и почему я сейчас здесь?
Тётка с каменным лицом выслушала мою тираду. Не дождавшись ответа, я предложила:
— Давайте начнём сначала. Здравствуйте, Анастасия Филипповна. Похоже, я ваша племянница. И я сбежала из приюта, потому что у меня открылась магия, и меня хотели убить. В своём личном деле я нашла ваш адрес, и поэтому я здесь.
Я смотрела ей прямо в лицо, которое она «продолжала держать», но в глазах её я неожиданно разглядела что-то вроде паники.
И поняла, что надо продолжать:
— Можете также не спрашивать, как мы смогли добраться, — сказала я. — Скажу два слова: «было тяжело».
Мне почему-то показалось, что на «каменном» лице тётки мелькнула эмоция. Правда было непонятно какая.
Я замолчала. В целом я сказала всё, что ей нужно было знать, и теперь мне нужно было понять, что сделает она.
— Ты говоришь, вы сбежали из приюта? — спросила тётка. — Если вы сбежали, значит, вас будут искать.
Я спокойно ответила:
— Нас уже ищут, и я думаю, что скоро придут сюда, потому