— Он блокирует магию, но вы, как я вижу, и так потеряли её в достаточно большом объёме, поэтому совсем не нужно вам этого воздействия.
После чего он взглянул на Маше и добавил:
— Мария Викентьевна Балахнина, полагаю?
Маша кивнула, сопроводив это книксеном.
Я подумала, что вот на таких вот мелочах и прокалываются попаданки, мне ведь даже в голову не пришло сделать книксен, хотя по этикету наверняка требуется.
— А вам, Мария Викентьевна, вообще не следует пока даже рядом находится с блокираторами, пока есть шанс, что магия ваша проявится.
Я заинтересованно посмотрела на мужчину, который всего парой фраз напрочь опроверг слова всех остальных, от которых и я, и Маша слышали, что, если магия не проявилась до десяти лет, то и не проявится вовсе.
Денис Васильевич, оказался графом, как мы узнали от тётушки, которая и организовала его срочное появление, чем заслужила моё уважение
Я вообще думаю, что именно в таких вот ситуациях и проявляется то настоящее, что есть в каждом человеке. Он может быть каким угодно, трусоватым, полным, медлительным, казаться равнодушным, но если в нём есть стержень, то в определённый жизненный момент, он возьмёт и выпрямится во весь тот рост, который ему Богом был дан, и станет выше всех и сильнее всех, и это уже никуда не денется, так с ним и останется навсегда.
Я посмотрела на тётушку и мне показалось, что у неё даже осанка изменилась и выражение лица стало более открытым.
Граф Давыдов предложил нам два варианта, первый, он пригласил нас с Марией в его резиденцию в Северную столицу, где был он «как царь», потому как был наместником его императорского величества на Севере империи.
И вторым вариантом, он предложил нам пожить в его столичном доме в Москве. Естественно всё это подразумевало, что тётушка, Анастасия Филипповна становится моим опекуном, а Марию Балахнину, я беру в зависимые рода.
Мне нравился второй вариант, но, ни у тётушки, ни у меня не было состояния, поэтому этот вопрос я и задала.
И, судя по тому, как вздрогнула Анастасия Филипповна, вопрос был некорректный. Но в этом случае я даже не смутилась, потому что на мой взгляд вопрос был весьма жизненный. Мы с Марией находились в том возрасте, когда нам надо было продолжать учиться, сомневаюсь, что можно нанять учителей, которые станут нас обучать бесплатно.
Да и граф Давыдов отреагировал весьма нормально.
— Дарья Николаевна, если я вас пригласил, то значит я и беру на себя расходы.
Но я с этим не могла согласиться, потому как мне на самом деле было не четырнадцать лет, и я уже знала, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».
Взглянув на графа несколько скептически, что, подозреваю на моём детском лице отображалось не слишком явно, я сказала:
— При всём уважении и моей благодарности за спасение Денис Васильевич, но пусть мой жизненный опыт невелик, но я уже знаю, что ничто не даётся просто так. Поэтому предпочитаю знать точно, каковы будут условия вашей помощи.
— Дарья! — возмущённо воскликнула тётушка.
Но Денис Васильевич не обиделся, а наоборот, улыбнулся и сообщил:
— Из вас получится настоящий глава рода, если вам удастся войти в каланчу, Дарья Николаевна. А ежели хотите условие, то вот оно, мы с вами подпишем брачный договор, который вступит в силу, как достигнете физического совершеннолетия.
— С вами? — удивилась я.
— Нет, — улыбнулся граф Давыдов, — я счастливо женат, но жениха обязуюсь подобрать для вас ответственно.
Глава 22
Вот уже второй месяц мы жили в московском особняке граф Давыдова. Как-то очень быстро всё сразу сложилось. И наш переезд, и наш с Машей статус. Никто даже не попытался претензии предъявить.
В тот самый день, когда Денис Васильевич предотвратил наше с Марией похищение. Хотя ледовей Игнат Алабин и отказывался признавать это похищением, ссылаясь на наше неразумие. Мол мы ещё сами не во состоянии оценить, что для нас хорошо, а что плохо.
Даже возок, блокирующий магию, предъявить не получилось, потому что он после того, как Денис Васильевич его обезвредил, самоспалился.
Поэтому Игнат Иванович Алабин никакого наказания не понёс, но и какие-то права на нас больше не предъявлял.
Мне пока было непонятно всё это родовое хитросплетение, очень хотелось учится, но не чистописанию и арифметике, а географии, политике и истории.
Пока добирались и размещались в Москве я рассказала Денису Васильевичу про приют, про попытку убийства, про наш побег.
Граф Давыдов внимательно слушал, и по тому, как блеснули его глаза, я поняла, что меры будут приняты.
И что любопытно, в прессе, конечно не освещалось, но нам прислали небольшую заметку, что графа Стромянского сняли с главы попечительства детских приютов, отправив в отставку. Были обнаружены нарушения, растраты, в связи с чем продолжает работать комиссия, и грядут и другие изменения.
А вот про Горгону мы так и не услышали, а спросить было не у кого. Зато к нам вернулась Ольга Васильевна. Граф Давыдов вытащил ей из участка, где она всё это время находилась. И с неё сняли все обвинения. Теперь живёт с нами в статусе зависимой рода и гувернантки.
Переехали мы в Москву вместе с тёткой и её сыном. Магия у меня пока до конца так и не восстановилась, но головокружений я больше не испытывала. Не рекомендовалось только проходить мимо каланчи.
То ли судьба так распорядилась, то ли случайно, а только особняк графа Давыдова, был всего через квартал от каланчи, и школа, куда нас с Марией определили, находилась на этой же улице, и мне приходилось ходить мимо каланчи по нескольку раз в день, а поскольку ходить рядом было не рекомендовано, то приходилось идти в обход.
Когда в первый раз пошла, сначала даже не поняла, что произошло, осознала себя уже стоящей возле дверей, мне оставалось только руку протянуть и дверь открыть.
Маша меня оттолкала, и в этот день в школу мы с ней не попали, потому что у меня пошла носом кровь, и была страшная слабость.
Тётка перепугалась, вызвала специального лекаря, он посмотрел, сказал, что каналы магические ещё слабые, и большой поток магии мне пока не пережить, так, что ходить мимо каланчи мне строго запретили, пока магические каналы в достаточной степени не окрепнут.
А мне пришла в голову мысль, чтобы лекарь также взглянул и Машу, и на сына тёткиного, Алексея.
И в результате, вердикт лекаря был следующим. У Марии каналы магические были,