— Аверьян будет признан моим наследником. — заявил Вяземский.
И судя по тому, что у цесаревича на лице возникло удивление, это было необычно.
— А как же Аркадий? — спросил Его Высочество.
— Сил Аркадия, к сожалению, не хватит, чтобы удержать род, а времена грядут непростые, — сказал Вяземский, и усмехнувшись добавил, — один ваш приход пешком к моему забору чего стоит.
В общем, рассказали мы князю Вяземскому, зачем пришли. Он нам не поверил, и, хотя вслух об этом не сказал, но это было заметно.
После нашего рассказа Вяземский сначала спросил цесаревича, видел ли тот этого ребёнка, цесаревич сказал, что нет. Конечно, где он мог его видеть?
А вот Денис Васильевич подтвердил, что он видел, но поскольку Денис Васильевич магией не обладал, то и проверить его слова по-настоящему, что он там увидел на самом деле, он не мог. Поэтому, вся информация для Вяземского была основана только на моих словах, а к моим словам князь Вяземский отнёсся без особого доверия.
— Утром на поезде в Новгород приедет Анастасия Филипповна с Алексеем, их надо встретить, — сказала я. — И вы сами во всём убедитесь.
— Анастасия Филипповна? Пожарская? — неожиданно оживился князь Вяземский.
— Да, — кивнула я, — вы её знаете?
— Наслышан, — коротко и ничего не объясняя сказал князь, и добавил:
— Я готов встретится с Анастасией Филипповной и её сыном.
* * *
Князь Ухтомский
— Вообще никого не можете найти? — спрашивал Константин Ухтомский Алексея Алабина. — То есть вы не можете найти ни Пожарскую, ни цесаревича? Так ещё и Давыдов пришёл в себя и тоже скрылся в неизвестном направлении? Но они же не могут постоянно бегать! Через три дня заседание Государственного Совета, на котором должна произойти смена династии, и во главе империи должен встать ледовей.
Князь Ухтомский встал с кресла, словно не в силах усидеть:
— Алексей, мы так долго к этому шли! Нельзя, чтобы случайность… любая, помешала.
— Но Его Величество император, ещё жив, — сказал граф Алабин, — разве может смениться династия при живом императоре?
— У Его императорского Величества взорваны магические каналы, и Его императорское Величество теперь больше не маг. А по нашим законам не-маг не может править империей. Поэтому к тому моменту, как Его императорское Величество будет выведен из магической комы, он будет жив и здоров, но поставлен перед фактом о необходимости передачи власти тому, кого выберет Государственный Совет.
И, заметив, что Алабин снова пытается высказать какое-то возражение, князь Ухтомский поднял руку, жестом останавливая графа, и сказал:
— Помимо развёрнутой в прессе кампании против наследника, я должен точно знать, что наследник либо сидит, запертый в казематах, либо с ним случилось непоправимое и, он не придёт предъявлять претензии или заявлять своё право на престол. Это народу можно объяснить, что он слепой, а магия видит его силу, и вряд ли этот мелкий дефект помешает ему доказать способности стать императором.
И почти сразу же спросил:
— Что с девчонкой? Она тоже пропала?
— Пропала, — сказал Алабин.
— У тебя там что, какая-то чёрная дыра? Почему у тебя все пропадают? Ты понимаешь, что без огнедержца вся эта схема работать не будет?
— Но пока же всё работает.
— Да, но тот, на ком это держится, не вечен, а тут такая удача, и ты её потерял.
Алабин склонил беловолосую голову, признавая вину.
— Иди, Алексей, — сказал князь Ухтомский, — и не подведи. Осталось всего несколько шагов.
Глава 62
Ночевали мы в имении Вяземского, меня поселили в покоях на том же этаже, где и остальных, никаких преференций Его Высочеству сделано не было.
Я подумала: «Вот же старикан вредина какая, вроде бы и пошёл на уступки, а всё одно свою линию гнёт».
В комнатах тоже артефакты еле-еле светили, и я спросила провожавшую меня служанку в чём дело, что во всём доме артефакты еле горят, как будто бы не заряжены. Она, к моему удивлению, ответила:
— Так молодой хозяин сам всё заряжает, может и не заряжены.
Я удивилась, но тогда это было вполне объяснимо, если один маг должен был заряжать световые, а может и ещё какие артефакты, то сил могло и не хватать, или же они намеренно заряжались не полностью, чтобы на всё магии хватило.
Решила, что завтра попробую спросить.
Несмотря на все тревоги, которые сразу нахлынули в мою голову, стоило мне лечь и закрыть глаза, уснула я быстро и спала без сновидений, всё же пешая прогулка на свежем воздухе сказалась благоприятным образом.
Проснулась рано, за окном ещё только начинало светлеть, решила подзарядить артефакт, пусть хотя бы здесь светится ярко, но не учла ёмкость камня, и уже через несколько минут сидела и расстроенно смотрела на две почти одинаковых по размеру половинки, в которые превратился ламповый артефакт
«Интересно, сколько он стоит? — подумала я, — возьмут с меня деньги или заставят чинить?
Поезд, на котором должна была приехать тётка с Алексеем приходил к восьми утра, и я, сверившись с внутренними часами, которые были у любого одаренного, поняла, что непросто так я рано проснулась, сейчас было что-то около шести утра, а подольше поспать мне не дало чувство, что мне тоже надо бы поехать их встретить. Вот только надо бы переодеться.
И переодеться желательно в мальчика, потому как все будут искать девочку.
Выйдя из спальни, в небольшом предбаннике я сразу наткнулась на спящую служанку. Будить её было жалко, спала женщина сладко, и, видимо, пока просыпаться не собиралась. Но бродить по дому одной было бы по меньшей мере глупо, особенно в родовом имении, да ещё в имении мага с противоположной магией, потому как на разное можно наткнуться.
Слуги наверняка носили какие-то амулеты или были под родовой клятвой служения, чтобы беспрепятственно проходить внутри дома. Как правило, родовые дома строили по принципу возможного нападения, и, если такое нападение происходило, то врага встречала родовая защита. Это я вычитала в книге, описывающей родовые особенности двенадцати древних семей.
Служанка, надо отдать ей должное, проснулась быстро, только пару секунд пожмурилась и зевнула.
— Чего изволите, барышня? — спросила она.
— Мне нужно переодеться, — сказала я.
— Одежду вашу всю вчера перестирали, сейчас я за ней сбегаю и принесу.
— Нет, мне нужно переодеться в мужскую одежду, — добавила я и спросила, — как тебя зовут?
— Дуня я, — сказала женщина, которая мне в бабушки годилась, поэтому я просто не смогла назвать её просто Дуняшей.
— Евдокия, мне нужно переодеться в мужскую одежду. Есть ли в доме одежда для мальчика,