И мне кажется, что если бы Лев действительно хотел рассказать, то он бы уже это сделал.
— Это действительно не случайность, — сказал Лев. — Это и вправду было сделано намеренно.
Он посмотрел на тётушку, потом на Алексея, почему-то он избегал смотреть на меня. Я не узнавала его, мне казалось, что Лев гораздо более решительный, и становилось не по себе, что же там такого, что ему сложно продолжать. Бледность не сходила с его лица, Лев сжимал зубы, и желваки играли на щеках.
Вдруг он произнёс:
— Я рад, что у вас всё получилось, Алексей Константинович, это невероятно, видимо, глава рода Пожарских был очень сильным магом.
Он вздохнул и обвёл всех взглядом. Все в напряжённом молчании ждали продолжения. Лев понял, что всё равно придётся рассказать, и когда он начал, то у меня создалось впечатление, что парень в буквальном смысле «прыгнул со скалы».
— Я узнал об этом случайно, — сказал он. — Помните, Дарья Николаевна, — он посмотрел на меня, — вы высказали предположение, что кто-то управляет магией пламени как будто намеренно, по своему желанию вызывая прорывы?
Я кивнула.
— Так вот вы были правы. Есть артефакт, используя который, действительно можно вызывать пламя.
— Артефакт? — вдруг переспросил Аверьян и посмотрел на своего деда.
Вяземский хранил молчание, и Аверьян не решился переспрашивать.
— Считалось, что до пламени, кроме огнедержцев, никто не может дотянуться, — задумчиво сказал цесаревич. — Неужели нашёлся кто-то настолько талантливый, что смог сделать такой артефакт?
Лев Алабин помрачнел.
— Я не знаю, кто это сделал, могу только догадываться. Но для работы этого артефакта действительно нужен огнедержец, который является проводником пламени и связывает источник пламени с работой артефакта.
— И кто же это из огнедержцев? — задал вопрос цесаревич, — и в его тоне я уловила прежнюю ненависть, которую слышала в первый день знакомства, когда цесаревич только узнал, что я из рода огнедержцев.
Я обратила внимание, что граф Давыдов молчал, такое впечатление, как будто он уже знал или догадывался о том, что скажет Лев. Я тоже догадывалась, но не хотела в это верить.
И когда Лев сказал следующую фразу в комнате вдруг стало темно, и я сразу не поняла, что я зажмурилась, в каком-то детском желании спрятаться и не слышать.
— Дело в том, — сказал Лев Алабин, — что огнедержец является частью артефакта.
В гостиной установилась такая тишина, что не было слышно даже дыхания. Мне казалось, что никто, как и я, не мог вдохнуть. А потом вдруг в районе солнечного сплетения у меня стало так горячо, как будто мне воткнули раскалённый прут, горячо до боли.
И, я вдруг поняла, что не могу удержать это в себе, только почувствовала, что я как пружина, начала выгибаться, не в силах себя контролировать.
Ко мне бросился Алексей, схватил меня за руки, и только тогда я заметила, что руки мои как будто покрыты жёлтым горящим расплавленным металлом, пламя выходило через кожу.
— Дыши, дыши, Даша!
Впервые я почувствовала, что такое, иметь брата, родного человека с такой же силой магии, как и у тебя. Он забрал всплеск, который я не смогла сдержать, и мне стало легче.
— Спасибо, Лёша, — я обмякла в руках брата, и он помог мне сесть на лавку, присев рядом, продолжая держать меня за руки.
Только сейчас я обратила внимание, что из-за стола выскочил Аверьян, и руки у него светились голубым. А вот цесаревич спокойно сидел за столом.
Хотя это была ситуация, при которой мы тут все могли сгореть, и ещё Лев ничего не сделал, сидел всё такой же бледный, как будто ему хотелось, чтобы я здесь всё сожгла.
— Это всё? — спросил Льва Аристарх Григорьевич Вяземский.
— Нет, — продолжил Лев, и, прежде чем продолжить обратился ко мне:
— Дарья Николаевна, вы в порядке, может я вам расскажу в другой раз?
Я покачала головой, не скажешь же им, что я ни в каком непорядке. Как вообще можно быть в порядке, услышав такое. Но я кивнула, и нашла в себе силы сказать:
— Я контролирую себя, продолжайте, Лев Алексеевич.
И Лев продолжил:
— Для создания артефакта требуется не просто огнедержец.
Я вдруг почувствовала, как пламя вновь заворочалось у меня внутри, и плотнее прижалась к брату, Алескей обнял меня и стало легче.
— Вы в порядке, Дарья Николаевна? — теперь уже спросил меня цесаревич, и ему я соврать не могла, поэтому ответила:
— Нет. Но я найду в себе силы выслушать.
Лев обвел глазами всех сидящих за столом:
— Для артефакта как раз нужен тот, кто родился в нарушение магического закона...
Лев замолчал. Старик Вяземский не спускал с него острого взгляда.
— Лев Алексеевич, это всё? — спросил он.
Лев склонил голову, обвёл глазами всех присутствующих и сказал:
— То, что я сейчас скажу, может перевернуть историю Империи.
Он посмотрел на цесаревича.
— Говори, — сказал тот.
— Для того, чтобы получить такой артефакт, нужен не просто человек, рождённый от союза, нарушившего закон магии. Кровь в этом человеке должна быть древняя, и не просто древняя. Это должна быть кровь потомков Владимира. Такая же, как у вас, Ваше Высочество, — добавил он, глядя на цесаревича, и замолчал.
Цесаревич задумчиво посмотрел на Вяземского, потом на мою тётушку. У той тоже кровинки в лице не было, я бы даже сказала, что лицо её было почти мёртвым, как будто из него выпили всю радость.
Хотя вот же он, сын-то её, живой, здоровый здесь с нами, да ещё и с магией.
— У Константина Ухтомского как раз наша кровь, — произнёс цесаревич и покачал головой. — Не укладывается у меня в голове: неужели ради артефакта, они своих детей в артефакт превращали?
— Дети, рождённые с нарушением закона, Александр Николаевич, — сказал Вяземский, — плохо выживают.
Все снова замолчали, а у меня все силы уходили на то, чтобы удержаться и не закричать.
— И где этот артефакт, вы знаете? — спросил цесаревич Льва.
Все молчали.
— Он там, откуда удобно управлять пламенем, откуда до всего рукой можно дотянуться.
Цесаревич нахмурился.
— И откуда же?
— Из Кремля, из императорской резиденции, потому что она находится в самом центре.
Глава 66
— Из Кремля. Из императорской резиденции, потому что она находится в самом центре.
В этот момент я смотрела на Льва, но мне показалось, что фраза его прозвучала как-то незакончено, как будто повисла в воздухе.
— В центре чего? — спросила я. — В центре столицы? В центре государства? В центре самого Кремля?
Лев и цесаревич переглянулись. Только мы с тётушкой и Алексеем, судя по