— Так, Дарья Николаевна, вы что? Бросьте это.
А я подумала, что по уму до Аверьяна ему, ка луны, Аверьян, хоть и бастард, а гораздо смышлёнее будет. Я достала платок и громко высморкалась, и заметила отвращение на лице Вяземского. «Ничего, — подумала я, — переживёт.»
— Вам надобно проехать со мной, — повторил ледовей.
— К чему такая спешка? — сказала я, разведя руками, — всё равно цесаревичу сейчас не до меня будет.
— К-какому цесаревичу? — вылупил глаза Аркадий Вяземский.
— Вы же сами сказали, будущий Император, — удивилась я, — а будущий Император у нас кто?
— Кто? — переспросил он.
Мне, если честно, уже в голос хотелось рассмеяться.
— Сын нынешнего Императора, наследник Александр Николаевич. Это что же, Аркадий Аристархович, вы элементарных вещей не знаете?
Он ничего не возразил, видать, возражений против моей логики у него не нашлось. Но всё же сказал:
— Вам всё равно надо поехать.
— Не надо мне никуда ехать. Что же я там буду ему глаза мозолить? У человека, Аркадий Аристархович, такое горе, нехорошо это.
— Ну так, Дарья Николаевна, он же сам вас пригласил.
— Но если сам, — сказала я, — тогда, конечно.
Смотрю, радость появилась на лице Вяземского-младшего. А я подумала, как бы мне тётку с Алексеем предупредить.
— Ну, пойдёмте тогда, — сказала я ему и направилась к тётушкиной комнате.
— Куда вы идёте, Дарья Николаевна? — спросил Вяземский-младший.
— Как куда? За тётушкой. Вы что же думаете, я с вами одна поеду? Я ещё не совершеннолетняя.
— Постойте, но по моей информации магического совершеннолетия вы достигли.
— Аркадий Аристархович, — сказала я ему, — я вас сегодня первый раз в жизни увидела. Вы бы сами свою дочь отпустили с незнакомым мужчиной?
Сын Вяземского закашлялся.
И мне сразу захотелось постучать ему чем-нибудь тяжёлым, но не по спине, а по голове. Но, похоже, что ему и так «хватило», а пока он приходил в себя, я уже дверь распахнула:
— Анастасия Филипповна! Алексей Константинович!
Тётка с Алексеем напряжённо всматривались в окно.
— Дашенька, я думала, ты ещё спишь.
— Да нет, разбудили вот, — я посторонилась, и в дверь вошёл Аркадий Вяземский. Увидев стоящего перед ним Алексея, который был выше его примерно на голову, он сделал шаг назад.
— С кем имею честь?
— Алексей Константинович Пожарский, — сказал Алексей, и по-взрослому, по-мужски произнёс. — А вы по какому вопросу?
— Ой, представляете! — снова вступила я таким голосом, чем вызвала неподдельное удивление у тётушки. — Это Аркадий Аристархович, сын князя Вяземского. Он говорит, что со мной будущий Император пообщаться желает. Представляете? А я и говорю, и чего бы это цесаревичу со мной общаться? Ему сейчас подле отца сидеть надо, молиться за его здоровье. А Аркадий Аристархович уверяет, что он со мной увидеться хочет. Ну если так, я же не могу одна поехать.
Я внимательно посмотрела на Алексея, и поняла по глазам, что он разгадал всю мою игру.
— Нет, конечно, Даша, — сказала тётушка. — Я тебя одну не отпущу. Да и без прощания с главой рода Вяземских дом покидать не следует.
Вот молодец тётка, сразу поставила условия, выполнение которых могло обеспечить мне безопасность. И всё бы у нас получилось, если бы этот Аркадий Аристархович не вытащил бы из кармана портальный артефакт. И мы даже среагировать не успели.
Алексей вроде дёрнулся в мою сторону, но ледовей, хотя магически и слабее, а только схватил меня и утянул в воронку перехода.
Напоследок ещё успела прийти ко мне мысль: обычно же из родовых домов портал не откроешь, только в специальном зале. Но, видать здесь хитро получилось, кровь-то Вяземского, вот ему ворота и открыли, и артефакт перехода сработал. Не убереглась я.
* * *
Зал государственного совета.
Князь Константин Ухтомский смотрел на себя в зеркало. На голове его пока не было императорской короны, но воображение уже рисовало её, слегка надвинутую на лоб, сверкающую бриллиантами и рубинами.
«Осталось немного», — подумал он.
Сегодня все эти старые и не очень аристократы-советники поднимут свои руки, и на троне Российской империи сменится династия.
Когда прапрадед Ухтомского нашёл древнюю книгу, то в ней говорилось, что только при балансе всех видов магии будут продолжать рождаться магически одарённые дети и магия не иссякнет. И правда на Руси дольше, чем в других странах она держалась. В Европе-то уже почти и нет магии, редкость там появление магически одарённого ребёнка.
А всё потому, что в империи долго не нарушали заповеди.
Но и в империи в определённый момент всё пошло наперекосяк. А виной всему жадность и зависть. Одному ледовею вдруг показалось казаться, что их не ценят. Вот, мол, огнедержцев ценят, а за что?
И кто кого убил первым, история не сохранила, но только после этого магия стала уходить. И начались прорывы, стало плохо. Не было больше такого сильного мага, каким был Владимир, чтобы удержать рвущуюся на землю магию пламени. Никто толком и не знал, что это.
Ухтомские только два поколения назад узнали, и вдруг поняли, что, если огнедержцы, а особенно Пожарские захотят, то играючи станут императорской династией.
Хотя странно, ведь с этими знаниями они могли стать главными магами, и на троне Империи давно бы сидели Пожарские. Почему же они не воспользовались этим знанием?
Прадед Константина Ухтомского, когда начал лезть в магические законы, сразу обнаружил взаимосвязь. Вот только уговорить ни одного огнедерджца на то, чтобы тот пламя выпускал, когда ледовеям надобно, Ухтомский не смог.
Зато смог приобрести для рода артефактора. И артефактор этот придумал, как магию возвращать. И с тех пор в роду Ухтомских, может, и сильных магов не было, но хорошие середняки всегда вырастали, в отличие от других родов, где ребёнок мог и без магии родиться, и тогда никто не знал, что делать.
Всё дело в том, чтобы магию, распределённую на весь род, направить к главе рода или к наследнику. Но каждому в роду одарённому такой амулет пойди сделай, да ещё и проконтролируй, что носят.
И тогда Ухтомский-старший по совету своего друга придумал, что если взять одарённого бастарда, и при рождении одарять его памятной вещью, то один из детей всю магию себе постепенно и заберёт.
Да вот только смотреть, как рядом с тобой растёт и теряет силы твой же ребёнок, оказалось невыносимым даже для Ухтомского. И тогда детей начали отдавать в специально созданные императорские приюты, где им обеспечивали прекрасные условия. А чтобы не потеряли памятную